Уснула я в объятьях Аэрона и он перенес меня на кровать. Но уже ночью я проснулась от несильной, но ощутимой боли в животе. Ребенок чувствовал себя хорошо, но мой организм не справлялся. Давления на органы и кости еще не было, но чувствовала я себя очень некомфортно. Врач, который меня тут же обследовал, объяснил, что теперь мне нужно есть как можно больше калорийной пищи, чтоб ребенку было откуда черпать энергию.
До утра я больше не уснула. Мне вновь стало очень страшно и обидно от того, что я так и не испытаю счастье материнства и никогда уже не стану любимой женой. Аэрон же продолжал нашептывать мне что-то ласково-успокаивающее, поглаживая мой живот.
В какой-то момент у него вновь возникла связь с малышом, и он разговаривал уже с ним. Я же, успокоенная этим фактом, под утро уснула.
Как ни странно, Главы Кланов вполне спокойно приняли новость о том, что у них появится вскоре черный дракон. И не освистали меня, когда я сообщила, что со Светлыми Землями мы отныне в мирных отношениях.
Они были удивлены, даже, я бы сказала, шокированы, но приняли это. Некоторые из них даже посочувствовали мне, но не более того. Впрочем, я особо не расстроилась. Мой малыш – все, что меня беспокоило на тот момент. Живот рос все больше. Пока мне просто было тяжело ходить, ныла спина, почему-то болели ноги и постоянно хотелось есть. Но до родов еще почти две недели. А я уже выглядела так, будто на девятом месяце.
Эрроральд надолго от меня не уходил, напомнив, что как только я пойму, что больше не могу терпеть, он меня погрузит в сон. Аэрон также меня не покидал ни на миг.
Без его поддержки я бы не справилась. А еще я очень боялась, что в разговоре с моим малышом допущу какую-то ошибку и он будет винить себя в моей смерти. Мои телохранители также пытались везде ходить за мной, но делали это с таким похоронным видом, что я приказала держаться им подальше от меня.
Последние свои дни я проводила в своей комнате, куда мне принесли все документы, которые я должна была рассмотреть и утвердить в срочном порядке, боясь, что не успею.
Я была очень благодарна Аэрону, который действительно меня не оставил и старался быть веселым, рассказывал мне разные забавные истории из своей жизни, рассказывал как сильно меня любит, развлекал меня интересными фактами истории этого мира…
Я как-то даже умудрилась поверить в то, что счастье возможно и со мной не случится ничего плохого. Ну и что, что мне почти постоянно нужно было есть? Какая разница, что двигаться мне было тяжело и даже немного больно? И что за проблемы, что в соседней комнате постоянно находится врач, который осматривает меня раз в несколько часов? Я ведь жива, любимый рядом, и во мне бьется еще одна жизнь.
Но я распрощалась с иллюзиями в тот вечер, когда меня внезапно пронзила ослепляющая боль в боку. Я только и смогла простонать. Больно было настолько, что я даже не смогла закричать. К счастью, у нелюдей очень тонкий слух, а я почти сразу потеряла сознание от боли.
Пришла в себя уже к утру. Из одежды на мне была лишь тонкая батистовая рубашка и сверху наброшена простыня, благо тут жара. Камины топили на славу. На свой живот было страшно смотреть. Он был просто огромным. Я осторожно к нему притронулась. Горячий и тугой. Такое чувство, что если надавить чуть сильнее – лопнет. Накатило вновь острое чувство страха. Я судорожно вздохнула.
– Мне жаль, – услышала я голос Эрроральда совсем рядом.
Я повернула голову. В кресле, рядом с кроватью, спал Аэрон. А на подлокотнике кресла сидел Эрроральд.
– Я выдержу, – ответила я.
– До родов еще три недели. Все это время он будет расти. Судя по размерам, твой малыш при рождении будет весить даже больше его папаши. Сегодня он помял твою печень. Почти раздавил селезенку. Тебя подлатали. Но это только начало. Честно говоря, мне кажется, что ребенок и вовсе родится недоношенным – даже если ты выдержишь все повреждения, ему не будет места, чтобы дальше расти, – покачал головой бог.
– Что ты хочешь этим сказать? – помертвевшим голосом спросила я.
– Я сдержу свое обещание, постараюсь спасти ребенка. Но если будет такая ситуация, что придется его спасать, я не смогу и дальше удерживать тебя во сне. Ты будешь чувствовать все в последние минуты. Прости. А сейчас мне нужно погрузить тебя в сон. Чем больше времени пройдет, тем будет хуже, – сказал он.
– Не сейчас. Дай мне еще несколько дней. Я… я хочу попрощаться, – попросила я.
– Злата, я привык к тебе. Ты мне нравишься. Я не хочу видеть как ты мучаешься. Позволь мне сделать это сейчас, – сказал он почти с мукой.
– Мне нужно предупредить всех, что я усну. И что ты поможешь принять роды. Я не могу уйти не попрощавшись. И, мне нужно малышу многое сказать, – принялась упрашивать я.
– Ты рискуешь. Сердце может не выдержать. Ладно, я буду постоянно рядом. Один день у тебя всего, – согласился он и отошел в сторону.
Сразу же проснулся Аэрон. Встрепенулся, будто не понимая как он умудрился уснуть. Не объяснять же ему, что Эрроральд просто желал побеседовать без свидетелей.
