Я безразлично пожала плечами. Я ей благодарна за то, что она меня нашла и помогла выиграть суд. И тем более, я не ставила ей в вину, что она меня отдала в младенчестве. Ее можно понять. Но мне от этого не легче. Ни тогда, ни сейчас.
– Ты… ты есть хочешь? – тем же тоном спросила она.
– Нет.
– Может, ты хочешь у меня что-то спросить? – попыталась она зайти с другой стороны.
– Нет.
– Ну, пожалуйста, прости меня. Я правда хотела сделать как можно лучше, – расплакалась она.
Это вывело меня из подобия ступора. Я уже более внимательно на нее посмотрела. А ведь ей тоже тяжело. Может, даже хуже, чем мне. Жить рядом со своим ребенком и не иметь возможности сказать ему об этом, обнять, приласкать. А после этого узнать, что условия, в которых он жил – хуже некуда. Я хотя бы знаю, что моего черного дракончика никто не посмеет обидеть и будут искренне любить.
– Ты меня извини. Просто это все очень сложно, – сказала я.
Жанна кивнула и присела на мою кровать. Никогда не замечала какая она низенькая. Впрочем, а когда я ее толком видела? То-то же.
– Я не знаю что сказать. А из того что могу сказать – уверена, ты не поймешь, не поверишь, да и лишнее это, – добавила я.
– Ты говоришь как твой отец. Нет, не тот, с которым ты жила, а родной. И внешне похожа. В детстве не так сильно, а сейчас – чуть ли не копия. Особенно кожа – никогда больше не видела такой белой. А у Эрика еще светлее, – улыбнулась она, задумавшись.
– Его звали Эрик? – невольно переспросила я.
Златослава Эриковна – мда, тут уж ничего и не скажешь. Хотя, какая мне разница? Мне бы найти хоть крупицу информации если не о других мирах, так об их творцах – демиургах.
– Угу. Он не из этих мест. Мы так и познакомились – он словно возник посреди улицы и никак не мог понять где находится. Чудной такой. Так и не поняла с какой страны приехал к нам. Или он не говорил? Не помню, – попыталась вспомнить Жанна.
– А кто он? И почему вы разбежались? – даже заинтересовалась я.
– Он тесно связан с наукой. Во всяком случае, постоянно твердил о каких-то экспериментах. Он тут был проездом. Наш роман длился не больше двух месяцев. Не смотри на меня так – он был очень уж обаятельным. А потом Эрику пришлось уехать. Он звал меня с собой. Но предупредил, что нужно будет сделать это тихо, никому ничего не сказав, и домой я бы больше не вернулась. Я не смогла решиться. И он ушел. А еще через месяц я поняла, что ношу тебя под сердцем, – рассказала Жанна.
– И вы больше никогда не виделись? – спросила я.
– К сожаленью, нет.
– Я понимаю, почему ты меня не оставила у себя. Ты училась в университете, твои родители уже умерли. В деньгах ты, в принципе, не нуждалась, но на то, чтоб содержать еще и ребенка – не хватило бы. Но почему ты вообще решила оставить ребенка? – заинтересовалась я.
– Не знаю. Просто не смогла, – пожала плечами она.
Я не стала развивать эту тему. Понимала ее как нельзя лучше.
– Ты знаешь, я сейчас хоть и собираюсь выходить замуж и люблю своего жениха, но у меня до сих пор хранится его фотография. Хочешь взглянуть? – внезапно спросила она.
– Хочу, – впервые за последнее время слегка улыбнулась я.
Жанна тут же вскочила и выбежала из комнаты. Через некоторое время вернулась с фотографией. Еще некоторое время посидела со мной и ушла.
Я взглянула на глянцевую поверхность. Улыбчивая Жанна тонкими руками обнимала высокого мужчину, он рассеяно и слегка удивленно смотрел куда-то мимо объектива. Некоторое время я рассматривала его, пытаясь найти знакомые черты. Не знаю, со стороны виднее. Волосы точно такого же оттенка. Но на этом все.
Я положила ее на прикроватную тумбочку и вновь принялась бороздить просторы интернета…
На часах было ровно полночь. Пора. Это уже шестой ритуал, который я провожу за последнюю неделю. Но, чувствую, далеко не последний.
Что странно, в этом ритуале не нужно было использовать ни свою, ни чужую кровь, как в предыдущих. Только то, что отвечало за стихии. Зажженная свеча, горсть земли, чаша с водой и включенный вентилятор. И фигура, которую я мелом изобразила на полу, на пентаграмму не была похожа даже отдаленно. Нужно было еще что-то, что отвечало бы за жизнь и за смерть. Это нужно было разместить по центру, в отличии от стихий, которые находились на равном расстоянии по углам. Я здраво рассудила, что как человек, умиравший дважды и, тем не менее, все равно продолжаю дышать, могу с полной уверенностью сойти за последний компонент.
Слова, которые нужно было произнести, были не особо сложными. Да и фраза недлинная. Особым шрифтом было подчеркнуто, что главное в ритуале четко представлять того, кого хочешь вызвать и знать его истинное имя. Что ж, будем надеяться, что один знакомый бог меня не обманул.
– Feelrodo! Retroho jolk Errorald! Tinoklo Errorald! – не громко произнесла я, боясь разбудить спящую в соседней комнате Жанну.
Я повторяла эту фразу и повторяла, но ничего не происходило. Я в отчаянии упала на колени и принялась неистово произносить эти слова вперемешку с молитвами. Не знаю в какой момент, но я уснула.
