– Тогда почему она не вернется к нам? Адам ее не помнит. А я помню. Мне снится ее голос иногда, – в задумчивости сказала она.
– Она не может. Ее не пускают. И нам к ней еще рано. Пойдем, когда-нибудь ты все поймешь, – сказал я и поднял дочь на руки.
Она лишь вздохнула и ничего не ответила. Такая маленькая, а вопросы задает правильные. Как же это сложно…
Всепоглощающее чувство боли, которое заставляло забыть обо всем, внезапно сошло на нет и взамен пришла темнота. Вязкая, холодная, в ней застревали все мысли и эмоции.
Сколько я в ней пребывала – не знаю. Просто в какой-то момент поняла, что могу ее рассеять. Для этого нужно лишь собраться с силами и открыть глаза. Что я и сделала.
Меня тут же ослепил яркий свет. Второе, что я почувствовала – это невыносимую жажду. И что странно, боли совсем не было. Я попыталась кого-то позвать к себе, но из пересохшего горла вырвался лишь тихий сип. Тем не менее, на мои действия кто-то или что-то отозвался противным пищанием. Дальше я услышала чьи-то удивленные голоса. От непривычки они слились в один неприятный гул. Я попыталась сесть, но удалось лишь немного сдвинуться на кровати. Чьи-то холодные руки помогли мне поддержать голову и в мой приоткрытый рот полились драгоценные капли влаги. Вода немного горчила, но меня это уже не волновало. Я вновь провалилась в сон без сновидений.
В следующий раз я пришла в себя немного на дольше. Свет был уже не таким ярким и глаза не слепил. Я находилась в комнате, окрашенной в белое. Сильно воняло какими-то медикаментами. Вокруг не было ни единой знакомой вещи. Взгляд зацепился за непонятный прибор явно техногенного происхождения у моей кровати, который противно попискивал. Следующее, что я заметила – игла капельницы, которая торчала у меня из вены.
– Нет-нет-нет, – в ужасе зашептала я.
– Девушка, вы очнулись?! Погодите, погодите, я вызову врача! – воскликнула женщина в белом, которую я сразу не заметила.
Этого хватило, чтоб я вновь ушла в небытие. Но пришла в себя быстро. И с каждым подобным пробуждением чувствовала себя все лучше. Очнулась от того, что кто-то оттягивал мне веко и чем-то светил в глаз.
– Ай! Неприятно же! – возмутилась я, дернувшись.
– Действительно, очнулась. Мы уже сами начали сомневаться. Света, сообщите ее матери, она сейчас как раз в приемной, – сказал немолодой мужчина, продолжая совершать нехитрые манипуляции, направленные на обследование моего организма.
– Что со мной случилось? – тихо спросила я.
– Вас избили и бросили в нежилом доме. Как такое произошло – вам лучше знать. Ваша мать каким-то образом узнала ваше местонахождение и вызвала туда сначала полицию, а те уже скорую помощь. Вы были в очень тяжелом состоянии. Это можно назвать таким понятием, как летаргический сон. Человек вроде как мертв, но обследование показывает, что это заблуждение. Вы в таком состоянии были около двух суток в том доме. Вот вы и пролежали в коме пять дней. Так что радуйтесь, вас буквально с того света вернули, – улыбнулся он.
Да уж, точнее и не скажешь. Нахлынули воспоминания о жизни в мире магии. Вспомнился Аэрон, который уверен, что я умерла. Ножом по сердцу резанула мысль, что мой ребенок по воде случая будет расти сиротой там, не зная даже, что я жива, но не могу вернуться. По щекам побежали слезы.
– Ну-ну, не стоит. Все уже позади. У вас лишь сломано ребро, вскоре вас отпустят домой. Травма головы была очень серьезной, но показатели активности мозга все в норме. Естественно, постельный режим прописан, но уже через неделю, если все будет хорошо, вас выпишем. А сейчас на несколько минут можете увидеться с мамой. Она отсюда уходила только на ночь, – сказал он и вышел.
Мне хотелось крикнуть ему, что после выписки я лучше на вокзал поеду, чем домой, а мать наверняка не меня ждет, но сдержалась. К чему незнакомого человека нагружать своими проблемами. К тому же накатила странная апатия. Я больше не чувствовала этот мир свой. Моя жизнь осталась там.
В приоткрытую дверь вошла Жанна. В белом халате, с растрепанными волосами и бледным осунувшимся лицом. Я удивленно на нее уставилась. Видимо, доктор что-то перепутал. С другой стороны, кто, как не мать будет караулить в больнице, волнуясь за жизнь дочери? Конечно, если это действительно настоящая мать.
– Злата, как же я волновалась, – она разрыдалась, присев возле меня.
– Как ты узнала где я? – насторожено спросила я.
