Ту меня снова за волосы поставили на ноги и сразу бросили грудью на стол, при этом сначала приложили животом об край и сисями об столешницу, сразу же перебив ощущения от удара между ног. Так и держа меня крепко, он вошел в меня сзади. Охрененно больно. Но через некоторое время боль в киске сбавила тон до умеренного, а на первое место вышла от елозиния сиськами по шершавой поверхности стола. Тут он отпустил мои волосы, и я от неожиданности ударилась лицом об столешницу. Пока проходили искры в глазах, мою голову по лбу обхватил металлический обруч и сильно сжал. Только попыталась понять, что это, как обруч сжался очень сильно, разом переплюнув все по болевым ощущениям. И он продолжил сжиматься. Если бы я могла кричать, то мой вой было бы слышно в километре отсюда. Когда по ощущениям череп вот-вот должен был лопнуть, сжатие прекратилось, только боль никуда не делась. Мир исчез в огне этой боли, и даже то, что мое тело бьется в конвульсиях уже на полу, прошло мимо моего осознания.
Сколько это продолжалось, не знаю. Но очень и очень долго. Часы, дни, недели, месяцы, годы.
Мир проявился в потоках ледяной воды, которая тугими струями била мне в лицо, пытаясь проскочить в легкие и вызывая непроизвольный кашель. Голова болела очень сильно, но позволяла думать. Я живая? Сколько длилась эта пытка? Как я вообще смогла пережить такое? Как я не сошла с ума от всего этого?
Как я могла желать наказания, пытаясь что-то там компенсировать. Здесь вам не дешевый порнофильм на БДСМ-тематику. Тут плеть разрывает кожу и мышцы под нею. Здесь в наказание не отшлепывают по попе, здесь пытают в инквизиторских застенках. Я буду очень послушной рабыней, не надо меня наказывать!
Хнычу.
– Ты в порядке? – голос Госпожи проник в мое измученное сознание. – Что ты с ней сделал? – уже кричала Она.
– Все с ней в порядке, – прогундосил другой голос. – Щас встанет и пойдет. Все всегда нормально.
Почувствовав на языке влагу, заглотнула. Знакомое тепло лечащего зелья прошло по телу. Но то ли доза маленькая, то ли тело привыкать начало, но всю боль зелье не убрало. Однако жить можно, что я и продемонстрировала, открыв глаза, а увидев склоненную надо мною Госпожу, даже попыталась подняться с пола, на котором лежала. И это у меня даже получилось, хоть и с помощью.
– Как и был заказ, тело не пострадало, ран не видно, – снова гундосит голос, принадлежащий орку-палачу. – Я мастер в своем деле, – даже как-то оскорбленно проговорил этот зеленый. – Все всегда довольны. Даже Они, – он выделил голосом этих "Оних".
– Эй ты, я знаю, что ты все понимаешь. Довольна ли ты своим наказанием? – это Он меня спрашивает?
Чуть голова не отвалилась от частых кивков.
– И ты будешь приходить сюда, когда Госпожа или кто-нить другой определят тебе наказание? – снова страшный вопрос от палача.
Заставить себя кивнуть получилось с просто неимоверным сопротивлением тела. Было ощущение, что организм сейчас сбросит с себя оковы разума, настолько инстинкты были против этого предложения.
– Ну, хорошо, – это уже Хозяйка, – я признаю, что с наказаниями у меня проблемы, так что, если я не решу иначе, наказывать тебя будут здесь.
Ужас от такого решения был очень сильный, и только то, что это пожелание Госпожи, смиряло меня ним.
Госпожа Мелиса еще о чем-то говорила с орком, а я рассматривала вторую клиентку застенков. Девушка с плейбоевскими идеальными формами висела распятая недалеко от нас. Изящные ступни, сейчас притянутые за большие пальцы ног к полу, были разведены широко в стороны. Кисти рук, спрятаны в металлические шары, и за них уже подвешены к потолку. Висит не вертикально, а согнувшись в поясе и опираясь промежностью на клиновидный упор, глядя на который сильно захотелось прикрыть свою писю. Около каждой груди установлены держатели с камнями. И эти камешки генерировали небольшие молнии, которые попадали точненько по соскам, заставляя груди высоко подпрыгивать и дергать этим все натянутое тело. Во рту, полностью заглушая все звуки из него, вставлена металлическая трубка между зубами на манер уздечки. Глаза прикрыты чёрной повязкой. Голова оттянута назад привязанной за волосы веревкой, туго натянутой куда-то за спину жертвы. Истязаемая не издавала ни звука, кроме громкого дыхания. Но об эффективности пытки говорили и прерывистость дыхания, которое резко обрывалось при каждой молнии, и резко напрягающиеся под кожей мышцы живота, и еле слышный, но такой угадываемый скрип зубов по металлу кляпа. Моя великолепная фантазия представила ее мучения во всей красе, заставив содрогнуться и опустить глаза к полу.