— Но это тем не менее означает, что если у нее и были какие-то проблемы, то совершенно естественно…
— Так, значит, это у нее были проблемы? Не у вас?
— Это была наша общая проблема, — сказал Закс. — Мистер Клинг, я не намерен отвечать на подобные вопросы. Если вы станете настаивать на том, чтобы я отвечал, вам придется арестовать меня, а я, в свою очередь, воспользуюсь услугами адвоката и тогда посмотрим, к чему это приведет. А пока этого не сделано, я просто отказываюсь разговаривать с вами, если вы будете продолжать гнуть свою линию. Простите, но иного я не могу вам предложить.
— Хорошо, мистер Закс, но может быть, вы в таком случае не откажетесь сказать мне, было ли решение о разводе обоюдным.
— Да, мы развелись по обоюдному согласию.
— И чья это была идея? Ваша или ее?
— Моя.
— А почему?
— Я не могу ответить на это.
— Вам, разумеется, известно, что супружеская неверность признается в этом штате единственным уважительным основанием для развода.
— Да, мне об этом известно. Но супружеской измены тут не было. Просто Тинка поехала в Неваду и там получила развод.
— И вы тоже ездили вместе с ней в Неваду?
— Нет. У нее там хватало влиятельных знакомых. Она ведь сама с Запада. Она родом из Лос-Анджелеса.
— А она брала с собой в поездку ребенка?
— Нет. На время ее отъезда Энни оставалась со мной.
— А вы поддерживали связь после развода, мистер Закс?
— Да.
— Каким образом?
— Ну, прежде всего я посещал Энни. Мы сохранили равные права на ребенка — об этом мы договорились еще до развода. Оказавшись отрезанным от мира в Аризоне, я, правда, не имел возможности видеть ее в последний год. Но обычно я довольно часто встречаюсь с ней. А кроме того, я постоянно поддерживаю телефонную связь с Тинкой… вернее — поддерживал связь с ней, кроме того я писал письма. Нет, мы продолжали поддерживать довольно тесную связь.
— Могли бы вы назвать свои отношения дружескими?
— Я по-прежнему любил ее, — неожиданно сказал Закс убитым голосом.
— Понимаю. — И снова в комнате воцарилась мрачная тишина.
Закс сидел, отвернувшись в сторону.
— А не можете вы представить себе, кто бы мог ее убить? — спросил Клинг.
— Нет.
— Неужели вы совсем никого не подозреваете?
— Нет, никого.
— А когда вы в последний раз связывались с ней?
— Мы почти каждую неделю писали друг другу письма.
— А она в своих письмах не выражала какой-нибудь тревоги, не писала, что ее что-то беспокоит?
— Нет.
— А не сообщала она вам о каком-нибудь своем знакомом, который мог бы?..
— Нет.
— Когда вы писали ей в последний раз?
— Где-то на прошлой неделе.
— А не могли бы вы припомнить точно дату письма?
— Наверное это было числа пятого или шестого. Но точно я не могу вам сказать.
— Это письмо вы отправили ей авиапочтой?
— Да.
— В таком случае она должна была получить его перед смертью.
— Да, я полагаю, что она его получила.
— Она обычно хранила ваши письма?
— Не знаю. А в чем дело?
— Мы не сумели обнаружить их в ее квартире.
— Ну, значит, она не хранила их.
— А вы ее письма храните?
— Да.
— Мистер Закс, нет ли среди знакомых вашей жены человека, который соответствовал бы следующему описанию внешности: рост шесть футов и два или три дюйма, плотного телосложения, возраст тридцать с чем-то или около сорока, светлые прямые волосы, которые…
— Я понятия не имею, с кем могла встречаться Тинка после нашего развода. Мы вели с ней каждый свою жизнь.
— Но вы же продолжали любить ее.
— Правильно.
— Почему же в таком случае вы разошлись? — снова спросил Клинг и Закс снова не ответил на его вопрос. — Мистер Закс, поймите, это может оказаться весьма важным.
— Это не так.
— Проявляла ваша жена склонность к лесбиянству?
— Нет.
— А вы — к гомосексуализму?
— Нет.
— Мистер Закс, уверяю вас, что бы это ни было, но нас это нисколько не удивит. Поверьте мне, мистер Закс, и постарайтесь отнестись ко мне с доверием.
— Вы уж извините, пожалуйста, но это абсолютно не представляет для вас никакого интереса. Это — наше личное дело и касается только Тинки и меня.
— Ну что ж, будь по-вашему, — сказал Клинг.
— Вы уж не сердитесь и извините.
— А вы бы все-таки подумали. Я прекрасно понимаю, что вы сейчас расстроены, но…
— Не о чем тут думать, просто есть на свете такие вещи, которые я никогда не стану обсуждать с посторонними и вообще с кем бы то ни было, мистер Клинг. Весьма сожалею, но я считаю, что это мой долг по отношению к памяти Тинки.
— Я понимаю, — сказал Клинг, подымаясь. — Благодарю вас за то, что вы потратили на меня столько времени. Я оставлю вам свою визитную карточку на тот случай, если вам припомнится что-нибудь полезное для нас.
— Хорошо, — сказал Закс.
— А когда вы теперь намерены возвратиться в Аризону?
— Право, не знаю. Теперь на меня свалится сразу столько дел. Тинкин адвокат советует мне задержаться здесь хотя бы до конца месяца, пока не будут утрясены имущественные вопросы, а тут еще нужно будет пристроить куда-нибудь Энни… Дел тут невпроворот.
— А осталось какое-то имущество? — спросил Клинг.
— Да.
— И значительное?
— Нет, не думаю.
