— Мне просто любопытно, мистер Закс. Я знаю, что отдел по расследованию убийств выслал в ваш адрес телеграмму, и мне не совсем понятно, каким это образом вы получили ее только в понедельник утром.
— Ну, это другое дело. Но я ведь уже объяснил вам все. Я только к этому времени вернулся в Рейнфилд.
— А из Феникса вы выехали в понедельник утром?
— Да, я сел в поезд примерно в шесть часов утра. Дело в том, что я боялся опоздать к отходу “джипа”.
— Понятно. Но когда вы пришли к себе в гостиницу, там вас уже ждала телеграмма.
— Совершенно верно.
— И что же вы предприняли тогда?
— Прежде всего я позвонил в аэропорт Феникса и справился о расписании вылетающих оттуда самолетов.
— И что они вам сказали?
— Они сказали, что есть самолет, который вылетает оттуда в восемь утра и который прибывает сюда в половине пятого дня — тут у нас разница в часовых поясах на два часа.
— Да, я знаю. И вы взяли билет на этот рейс?
— Нет, не на него. Было уже почти половина седьмого, когда я дозвонился до аэропорта. Может, и была еще возможность вовремя добраться до Феникса, но весьма сомнительная, а кроме того, мне пришлось бы еще и брать напрокат машину. Дело в том, что в Рейнфилде поезда ходят не очень часто. — Так что же вы все-таки предприняли?
— Я заказал билет на восемь тридцать. Но это был не прямой рейс. Самолет совершил посадку в Чикаго, я сделал там пересадку и прибыл сюда примерно в пять утра.
— Это была ночь с понедельника на вторник?
— Да, конечно.
— А когда вы взяли из приюта дочь?
— Вчера утром. Сегодня ведь среда, да?
— Да.
— Знаете, как-то теряешь представление о времени, когда приходится метаться из конца в конец по всей стране, — сказал Закс.
— Да, бывает.
На телевизионном экране мелькали кадры какого-то мультфильма. Энни сидела, целиком погруженная в приключения его героев.
— Мистер Закс, а не согласились бы вы ответить на несколько вопросов, касающихся вашей жены.
— Да, пожалуйста.
— Но ребенок…
— Она, по-моему, слишком поглощена мультиком. — Он бросил взгляд на девочку. — Хотя, может, вы и правы. Пожалуй, нам лучше перейти в другую комнату.
— Да, я думаю, так было бы лучше, — согласился Клинг.
Закс поднялся и провел его в смежную комнату. Наполовину распакованный чемодан стоял раскрытым на ночном столике возле кровати.
— Простите за страшный беспорядок, — сказал он. — Но я тут все время в беготне, то туда, то сюда. С самого приезда у меня не было ни минутки свободной.
— Представляю себе, — сказал Клинг. Он сел на стул подле кровати, а Закс примостился на краешке постели и наклонился вперед, приготовившись слушать. — Мистер Закс, как давно вы пребываете с вашей женой в разводе?
— Три года. Это — официально, а разъехались мы еще за год до этого.
— А сколько лет вашему ребенку?
— Энни? Ей пять лет.
— А есть у вас другие дети?
— Нет.
— Вы как-то так сказали, “Энни”, что я подумал…
— Нет, Энни у нас единственный ребенок, больше детей у нас не было.
— Следовательно, если я не ошибаюсь, вы разошлись с женой примерно через год после того, как у вас родилась дочка.
— Правильно. Собственно, если быть совершенно точным, то мы разошлись через четырнадцать месяцев после ее рождения. Ей тогда было четырнадцать месяцев.
— А почему это произошло, мистер Закс?
— Что — почему?
— Почему вы разошлись?
— Ну вы, наверное, знаете как это бывает, — Закс пожал плечами.
— Нет, не знаю.
— Ну это, я полагаю, вопрос чисто личного порядка.
В комнате вдруг как-то явственно стала ощущаться нависшая тишина. Клинг совершенно отчетливо слышал работу телевизора в соседней комнате, где вдруг неожиданно и некстати раздались аплодисменты.
— Я конечно понимаю, что разводы всегда имеют глубоко личные причины, мистер Закс, и тем не менее…
— Это и в самом деле наше личное дело.
— Да, я понимаю это.
— И поэтому я предпочел бы не обсуждать его тут с вами, мистер Клинг. Кроме того, я не совсем понимаю, каким образом подобная информация могла бы способствовать… расследованию убийства моей жены.
— Боюсь, что мне предоставлено право решать, что может способствовать расследованию, а что нет, мистер Закс.
— Словом, у нас были проблемы чисто личного порядка и давайте ограничимся этим.
— Но что же это все-таки за личные проблемы?
— Мне не хочется говорить о них. Просто мы не могли продолжать нашу совместную жизнь, вот, собственно, и все.
— Был ли в этом замешан другой мужчина?
— Конечно, нет!
— Простите, но я полагаю, что вам должно быть ясно, сколь важную роль мог бы сыграть такой мужчина в деле об убийстве.
— Простите, пожалуйста. Да. Естественно. Само собой разумеется, это весьма важно. Но, поверьте, дело тут было совсем не в этом. Никакой мужчина не был примешан к нашим отношениям. Просто… мы не сумели общими силами справиться с проблемой, а поэтому… поэтому мы решили что нам лучше не жить вместе. Вот так, в общих чертах, у нас это и произошло.
— А что это за личная проблема, которую вы не могли решить?
— Она не может представлять для вас никакого интереса.
— А все-таки?
— Моя жена мертва и теперь это не может ей помочь, — сказал Закс.
— Я сейчас здесь именно потому, что ваша жена умерла, — сказал Клинг.
