Незнакомое слово еще больше разожгло любопытство Аполлинарии.
– Хотите, почитаю? – застенчиво предложил писатель-супермен.
– Очень! – поощрила гения Аполлинария, уже предвкушая, как Ксюша будет вдохновлять писателя на новые сочинения, а тот станет посвящать ей свои проникновенные слоганы, и имя Ксюши войдет в историю, наравне с именами Анны Керн и Полины Виардо.
– Из новенького. Ипотека – для семьи потеха, – торжественно объявил Прохор и замолчал, выжидающе пялясь на Аполлинарию.
– Хорошее название, – поощрила она, гадая, что сочинил ее знакомый – иронический детектив или социальную драму. – А дальше?
– Дальше? – замялся тот. – Вот еще вариантики. Если тесно в доме жить, с ипотекой подружись. С ипотекой подружись – и настанет чудо-жизнь. С ипотекой связан я, все завидуют друзья. Взял я в банке ипотеку и теперь живу, балдею, – несло его.
– Взял я ипотеку в банке – и теперь живу в землянке, – разочарованно перебила Аполлинария. – Так вы сочиняете рекламные агитки?
Такие однодневки Ксюшино имя явно не прославят. Хотя даже Маяковский одно время промышлял рекламой папирос, галош, сосок, мячиков и газет, но Прохор явно поэтическими талантами не блещет.
– Слоганы, – гордо поправил супермен-пиарщик. – Моими фразами вся Москва обклеена. Видели новую рекламу дезодоранта? «Супермена видно по подмышке»?
Аполлинария закашлялась кофе. Так вот кто это сочинил!
– Да вы не торопитесь, Аполлинария! – Прохор наклонился и заботливо постучал ее по спине. – Жизнь хороша, когда пьешь не спеша.
– Это тоже вы сочинили? – угрюмо спросила Аполлинария, вспомнив набившую оскомину рекламу сока по телевизору.
– Нет, это не я, – с досадой вздохнул он. – Это мой кумир.
– А «Задуши диарею в зародыше», случайно, не ваше? – заподозрила Аполлинария.
– Это из раннего, – подтвердил ее худшие опасения сочинитель.
– А «Протяни руку помощи печени»? – уже заранее зная ответ, уточнила она.
– И это тоже я! – Прохор горделиво подбоченился, и очки съехали на нос.
– А это – «Должна быть в женщине какая-то загадка…» – начала Аполлинария.
– «Поможет в том тебе прокладка», – радостно подхватил Прохор, возвращая очки на место. – Я считаю, это одно из лучших моих творений!
– А про синего мишку тоже ваше? – дрогнула она.
– К сожалению, нет, – огорченно вздохнул писака. – Это гениально, правда? Я так жалею, что не я это написал.
Да уж, иногда правда лучше жевать, чем говорить. Аполлинария одним глотком допила кофе и обожгла язык.
– Реклама – великое искусство нового времени, – провозгласил Прохор, ковыряя пирожное. – Вы согласны, Аполлинария?
– Реклама – опиум для народа, – мрачно возразила она. – Сказки для дурачков. Вы только посмотрите, что нам показывают? Чтобы встретить миллионера своей мечты, достаточно выдуть литр сока и изобразить бездарное утопление у борта яхты. Соблазнить прекрасного незнакомца можно одним ароматом кофе или видом сухих подмышек. Чтобы похудеть, нужно целыми днями питаться макаронами, а чтобы сохранить кожу рук бархатной – надо почаще мыть посуду. Люди добреют от сока и звереют от мытья посуды. Красотка в купальнике две недели провела на яхте, ничего не ела, только жвачку жевала. Это же дикость!
– Это креатив! – с пылом возразил пиарщик. – И вообще, жизнь стала бы намного лучше, если бы реклама была правдой.
– Вот уж дудки! – запротестовала Аполлинария. – Это был бы конец света! Сами посудите, будь реклама правдой, красотки модельной внешности потели бы, как портовые грузчики. А еще наращивали бы целлюлит в восемнадцать лет и в двадцать покрывались бы морщинами, как шарпей. Запах пота не уступал бы аромату дуриана и в прямом смысле сбивал с ног. Люди поголовно бы страдали от неприятного запаха изо рта, диареи, вздутия живота, головной боли, молочницы и герпеса. Но самое страшное, при использовании бытовой химии активировался бы целый клан хозяйственной нечисти – Мистер Пропер, Туалетный Утенок, Мойдодыр и этот, из последних, Лягушонок Быстрочист. А от лимонада, жвачки, шоколада и даже безобидного порошка начинались бы мощнейшие галлюцинации!
– Вам правда понравился Лягушонок Быстрочист? – расцвел Прохор. – Это же я его придумал. Хотите, расскажу, как он пришел мне в голову?
Аполлинария резко поднялась из-за стола.
– Спасибо за беседу, Прохор, но мне пора.
– Куда же вы, моя прекрасная фея?! – вскричал он. А затем зажевал губами и лихорадочно забормотал, потеряв всякий интерес к Аполлинарии. – Мой прекрасный «Фейри»… Все феи любят «Фейри»… «Фейри» – мой посуду, будь феей!
Не дожидаясь, куда заведет сочинителя его шальная муза, Аполлинария поспешно ретировалась.
Наступал вечер, заканчивался первый рабочий день после новогодних праздников. Аполлинарии не хотелось возвращаться домой. Может, удастся вытащить Ксюшу на прогулку, пока с улиц не убрали праздничную иллюминацию? Заодно и помирятся.
