– Да, – откликнулся любимый, словно только и ждал, когда я подам голос. – Только не упомянул имен. Теперь ты понимаешь, почему я тебя отговаривал? Почему так настойчиво предлагал отказаться от идеи быть вместе? Это действительно больно, и чем больше мы сближаемся, тем сложнее сопротивляться чувствам. Однажды настанет такой момент, когда все вокруг станет абсолютно неважно. Не останется ничего: ни смерти, ни страха – лишь единственно всепоглощающее желание быть с тем, к кому стремится душа. И доводы рассудка перестанут сдерживать. Полагаю, так вышло у той пары, а чем закончилось…
– Помню, – перебила я, видя, как тяжело ему дается каждое слово.
Может, и к лучшему, что тогда он не сказал всего до конца. Здесь и сейчас я ощущала себя сильнее, я изменилась с тех пор еще больше. Готова ли я была тогда услышать всю правду? Не уверена.
– Ты говорил, что видел их, но как?
– Источник, – просто ответил Шанти. – Я сопротивлялся и не верил, что связь человека с драконом возможна. Пытался справиться с чувствами и пришел за помощью к Источнику в храм Драконьей Мудрости.
– То круглое здание, над которым мы пролетали, попав на Сирму?
– Да, это оно. Внутри скрыт Источник Силы, и я попросил совета у предков. С Источником нужно уметь общаться, в нем скрыта слишком огромная мощь. Я же полез в обход Хранителей и получил весьма странное видение. Трактовать его можно по-разному, что именно хотели донести до меня предки, я так и не понял. Но поверь, я знаю, о чем говорю, рассказывая о тех давних событиях, произошедших с твоим отцом.
– Верю, – обняла его крепче и уткнулась носом в грудь, слушая, как размеренно бьется сердце.
– Дело в том, что это только часть истории, – перебирая пряди моих волос, продолжил Шанти. – Некоторое время назад глава Совета поручил мне дело почти личного характера, то есть, никто не должен был о нем узнать. Хм, видишь ли, родная, Шаэрриан Стэн Акатоши дружил с Фредериком Дейлом и Шайнесс Олиан Рокнару. Их троица действительно была близка друг другу.
У меня перехватило дыхание, тело непроизвольно напряглось, и лишь мягкие, ласковые касания любимого служили якорем, чтобы сознание полностью не поглотил ворох растревоженных мыслей. Дракоша почувствовал перемены во мне, заглянул в глаза.
– Близка настолько, что он до сих пор не простил себе их гибель, хоть никогда открыто в этом и не признается. Поручая мне это дело, он не называл имен, да и все остальное всплыло гораздо позже. Глава делился информацией нехотя, я собирал ее по крупицам, составляя из отдельных разрозненных кусочков мозаики цельную картину. Разные источники, казалось бы, ничем не объединенные факты. Даже в воспоминаниях твоего отца имя драконицы звучало как Несси. Мне пришлось долго перерывать архивы, чтобы найти хоть какие-нибудь зацепки, проливающие свет на те события.
– Несси? – это имя вызывало трепет в груди. – Цветок, распускающийся в дождь.
– Что? – с удивлением в голосе переспросил Шанти.
– На вашем языке «нес» значит дождь, а «си» – цветение.
Любимый долго всматривался в мое лицо, что он хотел там увидеть?
– Это как со строчкой из песни?
Пожала плечами. Хотела б я сама знать, как это работает.
– Наверное, просто приходит на ум, и все, а может быть, теперь помогает артефакт Лиса.
– Может быть, все может быть, – тряхнул головой Шанти.
– Папа рассказывал в детстве сказку про слезы красивой тучки, с которой он однажды встретился. Ее слезы пахли дождем, и когда она плакала, распускались цветы.
– Алистер…
– М?
– Ты мой цветок, распустившийся вопреки всему.
– Не понимаю, – честно призналась я, – почему вопреки?
Шанти загадочно улыбнулся и водрузил меня на себя сверху.
– Скоро узнаешь, но пока скажи мне вот что, – он слегка нахмурился, – какие ощущения ты испытывала, когда наложенные иллюзором чары начали слабеть?
Хм, я задумалась.
– Сначала знобило, казалось, будто внутренности покрываются изморозью и холод расходится по всему телу, а спину, наоборот, жгло.
– Нет, я не про самочувствие, с этим и так все было понятно. Что происходило с твоим сознанием?
– Ну и вопросы у тебя, – взъерошила челку. – Это так важно? Почему?
Дракоша не ответил, он немного расфокусировано смотрел пониже моего подбородка. На янтарной радужке заалел знакомый рисунок. Пришлось щелкнуть пальцами у него перед носом, привлекая внимание.
– Эй, у нас вроде как серьезный разговор, не забыл?
Он моргнул и криво улыбнулся.
– Забудешь… тут.
Меня уложили обратно под теплый бок. Я обхватила любимого за талию, рука скользнула выше, пробралась между пуговиц на рубашке и замерла над часто бьющимся сердцем. Шанти накрыл мою руку своей, не позволяя пальцам погладить горячую грудь.
– Ты отвлекаешься, – укоризненно вернул мои же намеки.
Вздохнула: хоть совсем не убрал, уже хорошо.
– Почему ты такой… м-м-м, сдержанный? – произнесла я вместо того, что собиралась сказать изначально.
Ведь хотела ответить на вопрос – разговор, действительно, был не праздный, – а получилось как обычно.
Шанти помрачнел, даже зрачки сузились.
– Хотела сказать, холодный?
– Разве? Огненный же, лежу вот, греюсь, – отшутилась я.
