Счастье без правил полностью

Младший сын теперь тоже спал в плетеной корзине, но уже не из жесткого советского ивняка, а из супернатурального, белого, мягко-упругого английского чего-то там. Корзину с ребенком мы клали прямо себе в кровать. И ребенка не задавишь, и можно покормить, не вставая.

Надо сказать, что жизнь изменилась не только по части памперсов, но и ментально. Во время беременности я прочитала кучу литературы, где говорилось о важности телесного контакта матери и младенца, поэтому сразу после рождения детей оставляют с матерью, а не приносят только покормить, как было раньше. Да и я уже не студентка последнего курса института, а взрослая женщина, которая по-настоящему наслаждается материнством. Все было в радость, Гриша постоянно находился рядом с нами и вообще не орал.

И тут мне на глаза попалась книжка доктора Спока, которую подарил кто-то из молодых. Я решила освежить знания, начала читать и внезапно разозлилась. Да он же форменный садист, этот Спок! Просто маньяк какой-то! А я-то! Вот же была дурища безмозглая! Ведь даже если ты не болен и не голоден, тебе может быть просто грустно, холодно, одиноко или страшно! А в темноте может померещиться все что угодно. Наконец, дурной сон может присниться! И каково это осознавать, что к тебе никто не придет? Плачь не плачь, зови не зови!

И только старый будильник, отсчитывающий время чуть звенящим щелчком, говорит: «Слушай, малыш, ты не один. Я здесь, не бойся! И ты чувствуешь, что он тоже живой, его слышно, тик-так, он рядом, как должно биться рядом материнское сердце».

Бедный мой сын, моя малютка! Каково тебе было! Поэтому ты заговорил так рано, наверное, ты много думал, разговаривая сам с собой, и для этого были нужны слова, много разных слов! Вот почему первое свое слово ты отдал единственному верному другу, с которым так давно хотел познакомиться поближе. Подержать в руках, прижать к груди, поцеловать, послушать и даже понюхать, что все люди и делают со своими любимыми.

В три года ты сам научился читать, играя в кубики на полу. Ты все делал сам, мой сын, ты привык. Почти на всех детских фотографиях у тебя печальные глаза, в отличие от младшего Гриши, который всегда счастлив.

Я не поленилась, встала, оделась, вышла и выбросила доктора Спока в мусорный контейнер. Если честно, то мне даже захотелось сжечь эту книгу, растоптать пепел ногами, развеять его по ветру, превратить в ничто эти бредовые идеи, чтобы они больше не смогли отравить мозги очередной молоденькой дурочке, вдруг ставшей матерью, и не лишили очередного младенца того, в чем он нуждается больше всего на свете.

Эту смску, хотя она и не была предназначена мне, я сохранила. И перечитываю ее, когда моя малютка меня доводит. Мне кажется, родители любого тинейджера с радостью бы под ней подписались. Тимур – очень талантливый аранжировщик, вместе с которым мы провели много времени на студии и испытали ни с чем не сравнимую радость творческого зуда. Как-то раз, во время перерыва, мы заговорили о детях, и он сказал мне с грустью: «Знаешь, у меня такое чувство, что моего хорошенького, беленького, доброго, любящего мальчика похитили инопланетяне, что-то там с ним сделали и вернули назад здорового, наглого мужика, которому до меня нет никакого дела».

Мой сын Гриша очень незаметно превратился в здоровенного подростка в усах. Мы с ним периодически находимся в контре. Иногда я с ужасом вижу в себе дворового Тузика. Рыжий лохматый Тузик каждый божий день истошно лаял на любителей полакомиться шелковицей, стоящей на улице по ту сторону забора. Вроде бы люди находились на своей территории, но бесили его ужасно. Так же и с подростками. Чтобы окончательно не уподобиться Тузику, я написала правила совместного проживания на крымской даче и повесила их на стене.