Номер один – они опять сидят за столом. Рестораны. Мясные, рыбные, японские, китайские. Вина. Покупка толстых книг, попытка выучить французские названия и какой год в какой провинции был солнечным и урожайным. Соревнования, кто закажет вино лучше и дороже. Долгое смакование и разговоры на эту тему, хотя мне почему-то кажется, что, если заклеить этикетки, не все отличат на вкус одно от другого. Ну, может, мне и в самом деле кажется. О Мадонна! Я сейчас умру! После выбора вина начинается другая игра. Называется – светская беседа. «Вы где, с кем, на каком автомобиле, где загородный дом, какая сумочка, где учатся дети, где отдыхаете летом, у вас есть вилла в Ницце, частный самолет?» – «Это я с Элтоном Джоном, он пел у меня на дне рождения». – «Вы сами готовите на Новый год? Вы же устанете, дорогуша, мы уже третий сезон приглашаем повара-француза, бесподобно!»
Мне кажется, что люди делятся на взрослых, которые забыли, что когда-то были детьми, и взрослых, которые забывают о том, что они взрослые.
Игра эта бесконечна и ведется на разных уровнях, заодно этот уровень и демонстрируя. Когда я попадаю в такую передрягу, то быстро ем и тихо смываюсь из-за стола куда-нибудь в уголок, на диванчик, захватив по дороге книжку. Часто там и засыпаю, а народ все сидит, все пьет и ест. Развлекается. Ну и самая основная и, не спорю, самая увлекательная игра – привлечь противоположный пол. Поиск и обсуждение методов для его привлечения. Огромная мировая индустрия, работающая на это. Автомобили, мода, фитнес, парфюмерия-косметика-косметология-пластическая хирургия. На этом все, друзья мои. Вот на каком фундаменте стоит здание, где проводят свое свободное время взрослые мужчины и женщины. Как правило, среди них много по-настоящему богатых и успешных людей.
Ну а что же взрослые «дети», которым я симпатизирую больше? Они на самом деле тоже любят выпить и пожрать. И за телками приударить, и мужикам глазки построить. Но это, к счастью, не все. Еще им с не меньшей силой нравятся развлечения типа прыгнуть с парашютом, погонять на велике, поиграть в хоккей, нырнуть в морскую пучину, заняться фотографией, снять ролик, написать песню, научиться танцевать, готовить, писать стихи. Заниматься вокалом, живописью, играть на гитаре, барабанах, трубе и расческе. С такими людьми мне намного проще и веселее. Они не боятся быть смешными, глупыми или бедными. Все детские особенности при них. Врут с три короба – сочиняют научно-фантастические рассказы. Действуют на нервы – часами тренькают на гитаре. Видят мир в розовых очках – пишут стихи и песни. Лезут куда ни попадя – в горы, на дно морское. Подбирают животных и тащат в дом. Пачкают одежду – играют в футбол или рисуют.
Глянец нам всячески пропагандирует взрослую жизнь: крутые машины, сумки, курорты, спа, как соблазнить богатого мужчину, какие вина надо пить, какую недвижимость иметь, короче, все то, о чем можно будет поговорить взрослым людям за столом. А придумывать эти машины, сумки, дома, самолеты и все остальное будут взрослые «дети». Потому что это ужасно интересно и весело!
«Я музыку терпеть не могу, классику там всякую, Бах, Бетховен, тоска зеленая!» – с вызовом сказала я более старшему мальчику, который познакомился со мной на катке. Он был не из нашего двора и уж тем более не из нашей школы, которая находилась на другом конце города. То, что он обратил на меня внимание, было событием из ряда вон выходящим. Я была в седьмом классе, но вторичные половые признаки еще были в завязи, цвести им было еще очень не скоро. Мальчик был старше и учился уже в девятом, был высокий и с усиками. Я тут же приврала, что учусь в восьмом, и дальше меня, что называется, понесло.
– Я играю на гитаре, мне папа подарил. На шестиструнной, конечно. Как что? Битлов, разумеется!
Мальчик смотрел на меня с уважением.
– У меня собака есть. Колли. Умная, как человек. С ней отец занимается, дрессирует. Первое место на выставке!
На этих самых словах я вижу появляющееся из темноты удивленное лицо отца, который решил встретить меня с катка. И радостно несущегося ко мне Дика, нашу рыжую дворняжку, которому до колли так же далеко, как мне до Джины Лоллобриджиды. Мне становится чертовски стыдно, что я так нелепо попалась и так много наврала, хотя вроде бы к этому не склонна.
– Ну, пока, – пытаюсь я сказать небрежно, но получается как-то жалобно.
Папа берет меня за руку, и становится понятно, что я еще маленькая девочка с дворняжкой, а не девушка с колли, играющая на гитаре битлов.
