Правдой было только то, что папа действительно подарил мне гитару на Новый год, и я, проводя рукой по пустым струнам, пыталась подобрать самые простые аккорды. И зачем я так легко сдала Баха с Бетховеном? Хорошо хоть, что Чайковский не пострадал. Я как раз разучивала к экзамену «Осеннюю песню» из «Времен года». Причем чуть ли не валялась у учительницы в ногах, чтобы та разрешила сыграть, потому что, по ее мнению, я была к этому не готова. И в школу у черта на рогах я езжу с первого класса, потому что она не простая, а с музыкальным уклоном, где все дети обладают хорошими музыкальными способностями, а музыкальные предметы идут вперемешку с общеобразовательными. И точно так же, как я сейчас просила купить мне гитару, я, шестилетняя, умирала, стоя рядом с детсадовским пианино. А «Битлз» слушает старший брат моей подруги, студент. И очень веселая компания его друзей. Вот возьму и научусь играть на гитаре, тогда они обалдеют! А Michelle будет даже не хуже, чем «Осенняя песнь», а может, и лучше! Да, да, лучше!
Я вспомнила этот эпизод, чтобы понять, когда же появилась музыка в моей жизни? В каком возрасте человек начинает воспринимать музыку? И что же это такое?
Следующий эпизод. Я – в детском саду. Мы живем в военном городке под Минском. Я сижу рядом с магнитофоном «Комета», в десятый раз слушаю песню «Ваши пальцы пахнут ладаном». То, что эта песня Александра Вертинского, я узнала гораздо позже. С магнитофонной бобины исполняет ее для меня ленинградский певец Юрий Чванов. Голос у него – то, что называется бархатный баритон, низкий и проникновенный. Цыганская манера чуть-чуть всхлипывать на верхних нотах рвет мое пятилетнее сердце в клочья. Слова мне практически все понятны, я часто бываю с бабушкой в церкви. И запах ладана, и печальные лики святых, и далекий и прекрасный рай, это я понимала. Только одно было непонятно. «Ничего теперь не надо нам, никого теперь не жаль». Почему никого не жаль? Мне было как раз таки очень жаль всех. И пахнущие ладаном прекрасные пальцы, и Юрия Чванова, которого я никогда не видела, и бабушку, по которой очень скучала, и особенно себя. Себя было просто ужасно жаль. Жаль, что не могу прямо сейчас оказаться в домике в станице Отрадная, где мы с бабушкой жили, пока родители работали на Севере.
В деревенской косенькой церкви, стоящей через забор, тоже звучала музыка. Все певчие были, что называется, местные кадры. Бабульки в беленьких платочках старались, конечно, как могли, фальшивили нещадно, но это я уже потом поняла, когда постарше стала. Так вот, прекрасная печаль навсегда отравила мое сердце и осталась со мной как неизъяснимое духовное озарение, которое я потом буду с трепетом блаженного узнавания переживать в произведениях Чайковского, Шопена, Баха и Бетховена, Стинга и Фрэдди Меркьюри. Так почему же печаль? Что может печалить жизнерадостную, маленькую девочку и все еще не менее жизнерадостную взрослую женщину, это я про себя, что ли? И печаль эта светла и невыразимо прекрасна. Это ни в коем случае не зеленая тоска и не обида. Не хандра и не депрессия. Это то, когда люди плачут от радости, когда уровень счастья настолько сильно зашкаливает, что проливаются слезы.
Это – когда настолько сильно любишь, что готов умереть.
Это – когда особенно остро ощущаешь хрупкость и быстротечность жизни и допускаешь, что, возможно, этот день – последний.
Это – когда ты понимаешь, что наша рутинная телесная жизнь с ежедневными подъемами, обедами, счетами, несварением желудка, обязанностями не имеет ничего общего с миром, который можно легко себе придумать, особенно если много читаешь и имеешь богатое воображение.
Да и не происходит в обычной жизни и десятой доли того, что ты можешь придумать за полчаса перед тем, как заснуть. В общем трагедия – куда более высокий жанр, чем комедия. Ну а чтобы очутиться в этом мире, достаточно просто сесть за рояль или поставить пластинку. Музыка – это ключ, который открывает потайные дверцы подсознания, где есть абсолютно все, чего тебе не хватает в реальной жизни, – ожившие воспоминания, предвкушение небывалого счастья, предчувствие любви, ощущение силы, могущества и таланта, свободы и уязвимости, секса, безудержного веселья и напрасных сожалений. Почему на меня так действует минор? Почему пониженная третья ступень в ладу вызывает у меня грусть? Да разве только у меня? Почему абсолютно все дети могут определить, минор это или мажор, потому что чувствуют, что минор – грустно, а мажор – весело. Почему русские народные песни пронизаны насквозь минором, как тело кровеносными сосудами?
