На дальнейшее моей альтернативности не хватило. Было все, как у всех – традиционная русская свадьба, с кучей гостей и родственников с обеих сторон. Тетенька с халой в загсе, Мендельсон, сзади напирают следующие брачующиеся. «Не ударить в грязь лицом, у нас все не хуже, чем у людей» – «Как же так, мы еще не напились по этому поводу» – «Сейчас скажет тетя Люба» – «Шампанского!» Столы буквой П. «Как же я устала и хочу спать» – «Лава-анда-а, горная лава-анда-а» – «Горько!» Конечно, такого угара, как в фильмах Жоры Крыжовникова, не было – у нас все сплошь интеллигентные люди, но не было чего-то особенного, что хотелось бы, я даже не могу сказать, чего именно.
Мы устали как собаки. В первую брачную ночь просто рухнули на раскладной диван в съемной квартире и моментально уснули. Весь день меня не покидало ощущение, что я играю чужую роль в фильме, который мне к тому же не нравится. На следующее утро мы с облегчением надели майки и шорты, погода в мае стояла необыкновенно теплая, и всей честной компанией уехали на Минское море, на пятый пляж. Вот там продолжили веселье, и я получила настоящее удовольствие.
Наверное, любая девушка видит во сне свою свадьбу как некий водораздел, после которого наступит совершенно другая и чудесная, как в раю, жизнь.
Когда я выходила замуж во второй раз, все изначально было не как у людей. Мой жених был американским дипломатом, темнокожим мулатом и не был обременен знанием наших свадебных традиций.
Замыкать события ритуалами – то же самое, что разговаривать штампованными фразами. Неужели нельзя взять и найти свой путь?
Как выяснилось позже – можно.
Вот такую песню я написала, представляя себе своего возлюбленного. Кровь – любовь, до гроба, дураки оба. Тем не менее эту идею мы все же воплотили в реальность. На острове Антигуа, что на Карибах. Генри все предварительно организовал по Интернету. И бунгало с соломенной крышей прямо на берегу моря, где я готовила ему завтраки, и низко висящие нереальные звезды, на которые мы любовались, покуривая сигары, и поездки на яхте на другие острова, и саму церемонию, которая проходила на рассвете, прямо на берегу океана.
В роли надменного тополя выступила удивленная таким ранним рабочим днем, и от этого немного сонная, чернокожая представительница местного загса. В роли свидетелей – горы, небо, нежное рассветное солнце и теплое, ласковое море. И больше никого, все нормальные люди еще спали как сурки. Нам читали клятву, мы повторяли и плакали от избытка чувств. Это было реально круто!
Через два года мы развелись. Я снова оказалась не готова к семейной жизни.
Го-о-орько!
Настоящие гейши изящны и грациозны, их движения отточены веками и поэтому безупречны. В этом году я увидела их воочию – в Киото мы посетили представление в театре-школе, где и обитают гейко и их ученицы майко. Именно так нужно говорить. А не гейши и мойши. Шутка. Обучение майко – процесс долгий, их набирают с двенадцати лет, поступить туда так же сложно, как в Вагановское училище. Выпускницы должны уметь петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах, поддержать беседу на любую тему, но так, чтобы не смутить собеседника своими знаниями.
– Так это же я! – захотелось сказать мне. – Я тоже так умею!
– Обрати внимание на последнюю фразу, это очень важно! – тихо посоветовал внутренний голос.
– Согласна. – Я честна сама с собой. – С этим придется поработать. Я очень люблю ставить мужчин в тупик своей эрудицией.
А еще гейши (будем называть их привычным русским словом) должны создать расслабленную и умиротворяющую обстановку, где мужчина сможет отдохнуть и душой, и телом. Интим, вопреки всеобщим представлениям, в общение с клиентом не входит. Музыка, которую они исполняют, на наш слух похожа на кошачий концерт, пение заунывное, с большими скачками мелодии сверху вниз и наоборот. Я делаю умное лицо. Уловить мелодическую и ритмическую структуру – дохлый номер даже для музыканта. Через некоторое время плавные красивые движения, позы и эта непостижимая музыка незаметно вводят меня в некое подобие транса. Я просыпаюсь от того, что моя голова неожиданно откидывается назад! Вот тебе и транс, хорошо, что не захрапела.
С испугом оглядевшись вокруг, я вижу, что чуть ли не половина зала находится в объятиях Морфея, в то время как действие на сцене идет полным ходом. Волшебная сила искусства!
