– Теперь я знаю, благодаря кому я могу пить свежевыжатый сок в «Сafé Loft», – улыбнулась Нина, – вся морковка страны выращена руками моей дорогой подруги!
Подумать только, бывали времена, когда люди, занимающие теперь столики в «Vogue Café», ездили по колхозам и совхозам, отрабатывая трудовую практику. Сейчас, в центре Москвы, в сиянии искусственного света, мне сложно было это даже представить себе. Тогда вместо Baldinini и Wolford наши старшие сестры и мамы носили лосины и туфли-лодочки из резины и пластика; это были беззаботные времена диско, в моду вошли широкие ремни, яркие резинки и магнитола на плече, а мороженое в шоколаде стоило двадцать восемь копеек. Слов «iPod» и «тирамису» тогда никто не знал, и представьте себе – это ничуть не портило жизни! Может быть, Катя права и чувства, которые пришли из боевого прошлого, тоже были настоящими?
Секса тогда не было – о нем мы по малолетству просто ничего не знали, – но это, как ни странно представить, тоже совершенно не омрачало существования.
Раздумывая о времени, в которое было невозможно вернуться, мы решили отправиться потанцевать в ближайшую пятницу, чтобы все-таки попробовать понять, как это – быть девчонками в стиле диско.
Встреча с одноклассниками – волнительное событие, даже три месяца разлуки могут изменить всех до неузнаваемости. Одним из ярких воспоминаний моего детства стал момент, когда я увидела мальчиков своего седьмого класса, вернувшихся с летних каникул. Они выросли сантиметров на двадцать каждый, и у них уже ломался голос – многих попросту было не узнать. Что уж говорить о встрече через шестнадцать лет?
В день икс Катя, как профессиональная женщина, решила делать ставку на красоту и молодость – стратегической одеждой были выбраны простые джинсы в сочетании с самыми высокими каблуками, которые только обнаружились в шкафу. Теплый апрель позволял показать себя в лучшем виде – загар из вертикального солярия, регулярные занятия в спортивном зале и общий оптимистичный настрой сделали свое дело: Катя выглядела и чувствовала себя абсолютно великолепно, о чем ей сообщил даже таксист.
Это был один из тех необычайно чудесных дней, когда солнце светило ярче, чем обычно, а люди улыбались, глядя на цветущую Катю, неброско, но стильно накрашенную. Да и она сама давно уже не чувствовала себя такой прекрасной. В означенный час (одиннадцать дня) в ее квартире раздался телефонный звонок.
Катя услышала до боли знакомый голос, голос мальчика, который звонил по этому телефону тысячи раз; и раз за разом Катюша снимала трубку и отвечала ему «Алло». В мгновение ока жизнь остановилась, забуксовала и решительно рванула вспять: Катя вновь была маленькой, взволнованной девочкой, которая мямлила, не зная, что ответить.
– Алло, это Петр. – Абонент на том конце провода был напуган не меньше.
– Привет, ты доехал?
– Долетел, – уточнил Петя. – И теперь пытаюсь узнать родной город. Все так изменилось!
– Да, – Катя с тревогой посмотрела на себя в зеркало, – многое действительно изменилось.
– Давай увидимся завтра, только предложи место сама, я здесь ничего не знаю. – В речи Петра был заметен американский акцент.
– Ммм... «SKYLOUNGE»? – неуверенно промямлила Катя. Иностранцу подойдет все, что напоминает колесо обозрения.
Через несколько минут неловкого разговора сладкая парочка договорилась о месте и времени встречи, и Катя наконец шлепнула трубку на место и вытерла вспотевшие руки о полотенце. Такого заряда адреналина она не могла и припомнить – это были настоящие американские горки!
Что и говорить, по сравнению со своими подростковыми годами Катерина выглядела хоть куда. Святое время мыльниц было не вернуть, но новые веяния подарили женщинам французскую косметику в открытом доступе, свободу от тонального крема «Балет» и лака для волос «Прелесть», удобное белье и дезодоранты «Rexona», неведомые в далекие девяностые. Тринадцать лет, проведенных в разлуке с мужчиной всей своей жизни, Катя потратила на выщипывание бровей, эпиляцию и педикюр. Ее волосы приобрели натуральный оттенок и особый блеск путем окраски в четыре разных цвета одновременно и последующей стрижки горячими ножницами; в ее гардеробе появился стиль, и из него безоговорочно исчезли пластиковая обувь, исключая вьетнамки для бассейна, и белые носочки, исключая носки для спортивного зала и утренних пробежек в парке.
Катя летела, едва касаясь босоножками мостовой Арбата; она прошла несколько уличных музыкантов, и впервые за долгое время их песни не показались ей пошлыми или идиотскими. Всем своим подтянутым, ухоженным существом двадцатисемилетней женщины она была настроена на разумное, доброе и вечное. Казалось, ее чувства обрели прежнюю свежесть и остроту – как в том далеком году, когда ее отца перевели в Москву из Самары и Катя пошла в новую, столичную школу. На этот же год пришелся и их первый с Петенькой поцелуй.
– Такси, такси! – Добежав до Садового, она через минуту уже прыгнула в машину. – Я опаздываю.
