– Нина, пожалуй, ты права. Но в моем случае момент безнадежно упущен, – развела руками Катя. – Мы уже давно вместе... не могу припомнить сколько... о ужас! Почти год! Как-то странно теперь изображать, что меня все это не касается.
– Да, вечер уже перестал быть томным. Придется переходить к плану Б.
– План Б? Девушка, вы полны сюрпризов, – засмеялась я.
– Ну, план Б еще очень сырой. В целом, ты не должна бросаться на маманю Венечки, как Матросов на вражеские амбразуры.
– Это-то я и сама понимаю, – поникла головой Катя.
– Надо как следует подготовиться... Хотя в принципе это не должно быть сложно.
– Что же сделать?
– Ну во-первых, выяснить, какая участь ждала твоих предшественниц. Наверняка Венечка не девственник? – ехидно поинтересовалась Нина.
– Уже нет, – категорично заверила нас Катя. Почему-то мы не стали сомневаться в том, что она говорит правду.
– Ну вот, стало быть, уже кого-нибудь приводил. Хуже всего, если у мамочки остались какие-нибудь отношения с этим кто-то. Нам страшно осложняют жизнь всякие эти прошлые девушки, особенно те, кто достаточно умен, чтобы звонить родителям наших парней.
– Ну хорошо, а что еще?
– В идеале, конечно, нужно понять, что маму не устраивало в этих самых девушках. Что-то подсказывает мне, она тут главная фигура на общей картине...
– О господи!!! Я не справлюсь! – Катя схватилась за голову.
– Да ну тебя, это довольно просто. Нужно понять, чего мама в принципе может бояться, ведь агрессия – это проявление страха.
– И чего они обычно боятся?
– Потерять своего мальчика. Потерять свое место в его жизни. Потерять свою власть. Плохие матери боятся за себя.
– А хорошие?
– Хорошие – за своего мальчика, – улыбнулась Нина. – Но с ними никогда не бывает проблем, дорогая.
Водном из самых больших городов мира, население которого превышает количество жителей многих полноценных стран, есть все. Здесь есть кинотеатры, отели, стоматологические клиники. Курсы по изучению итальянской кухни, китайских династий и борьбы сумо. Магазины, в которых можно купить редкую обезьяну или распространенный сорт риса. Здесь есть все, кроме одного – мужчины, который был бы способен меня заинтересовать.
Теоретически я понимала – с возрастом мы не становимся моложе, и, как бы хорошо мы ни выглядели, нужно думать о гнездовании и неминуемом потомстве. Но на практике эти благие идеи превращались в нудную вереницу идиотских свиданий, о которых хотелось забыть еще до того, как они заканчивались.
Перспективный рок-музыкант, притащивший меня в звукозаписывающую студию на Арбате, где на стене среди фотографий голых задниц группы «На-на» висела дворянская грамота; британский подданный, выписанный из Сассекса для постройки новых московских небоскребов; парочка клерков, не поддающихся описанию ввиду полного отсутствия отличительных признаков; коллега, предложивший поужинать, – каждый из этих людей, без сомнения, был интересен по-своему и по-своему же достоин прекрасной любовной истории со счастливым концом. Однако мой внутренний предательский опознавательный сигнал «свой – чужой» неизменно загорался красным – они были чужими для меня, чужими в той мере, которая заранее исключала возможность перехода из дипломатических отношений в теплые и доверительные. Я покорно посещала премьеры, смиренно жевала салат и неизменно забывала перезвонить. Во всем происходящем была какая-то странная предопределенность; соглашаясь на очередное свидание, я улыбалась и понимала, что еще один вечер будет потрачен абсолютно впустую. Может быть, мне просто катастрофически не везло и среди моих знакомых не было ни одного отличного, романтичного парня с хорошим чувством юмора? Кого-нибудь, кто мог бы меня удивить или хотя бы насмешить?
Моя холодность, сдержанность и отстраненность тем временем действовали как хороший магнит. Неподходящие мотыльки слетались на не им предназначенное пламя и даже не обжигали крыльев; это был очаг, нарисованный на куске холста в каморке папы Карло, и мало кто понимал, для чего он нужен.
– Может быть, я болею? – Мой вопрос неожиданно прервал процедуру идиллического воскресного бранча в ресторане «Michael’s» на Тверском бульваре.
Нина от неожиданности уронила ножик, которым тщательно намазывала джем на свежий круассан.
– Тебе нездоровится? – заволновалась она. – Что болит?
– В том-то и дело, что ничего. Понимаешь, я совсем ничего не чувствую!
– То есть?
– То есть абсолютно. Я встречаюсь с мужчинами. Разговариваю. Пью кофе. А сама думаю о том, что мне нужно вызвать водопроводчика.
– Он симпатичный? – оживилась Катя. – Всегда хотела с водопроводчиком!
– Да ну тебя! Я не понимаю, что со мной происходит. Скажите, так теперь будет до конца моих дней?
– Тебе нужно просто заняться с кем-нибудь сексом.
– С кем-нибудь?
– С кем-нибудь подходящим. – Катя подлила молока в чашку с кофе. – На фантастический результат не настраивайся, но в целом это должно тебя... расслабить.
