Отвезти её в больницу и сделать промывание было бы верным решением, но я не делаю этого по нескольким причинам.
Первая состоит в том, что я не хочу, чтобы её вообще хоть кто-то в таком состоянии видел. Чтобы вот так раздевалась перед кем-то и требовала секса.
Вторая же, самая эгоистичная и выгодная для меня. Использовать этот шанс. Да просто провести с ней эту ночь, пусть даже она не даёт себе отчёта в своих действиях и поведении. По-скотски, знаю, но отпустить её сейчас не могу.
С порога несу Ди в ванную и включаю в душевой воду комнатной температуры. Шагаю вместе с ней в кабинку, даже не раздеваясь. Дикарка визжит, возмущается, кричит и матерится, выдираясь из моих рук. Прибиваю её к себе так крепко, как только возможно, чтобы удержать на месте, но при этом не навредить. Вожу ладонью по спине и мокрым спутавшимся волосам, второй удерживая на месте. Когда понимает, что вырваться не получится, прячет лицо у меня на плече и шуршит:
— Мне холодно… Мокро… Не хочу…
— Знаю, Котёнок. Так надо. После этого тебе полегчает.
Она начинает дрожать от холода и стучать зубами. Мнёт в ладонях ткань футболки. Самого коноёбит, но продолжаю обнимать Дианку до тех пор, пока не понимаю, что она остыла достаточно, чтобы хоть немного соображать.
— Егор… Мне плохо. Что со мной? — выталкивает, поднимая лицо с посиневшими дрожащими губами.
— Ничего страшного. — выдыхаю с облегчением и выключаю воду.
Стаскиваю с Дианы промокшее платье и трусы, стараясь не смотреть на обнажённое тело, о котором мечтал годами. Обматываю её полотенцем и пропитываю вторым смоляные волосы. Она неестественно замирает, позволяя мне проводить все необходимые манипуляции.
Если бы не сталкивался с таким раньше, то меня бы пугало её отрешённое состояние. Скинув своё шмотьё, быстро прохожусь махровой тканью, собирая лишнюю воду. Ди прослеживает глазами за моими действиями, медленно скатываясь к паху. Замерев на эрегированном члене, громко сглатывает и тянется пальцами. Перехватываю тонкое запястье и шагаю назад.
— Его-ор… — тянет Дикарка, поднимая глаза к моему лицу. Поймав мой бегающий взгляд, добавляет твёрже. — Егор.
Неужели реально понимает, кто рядом с ней и что она делает? Блядь, как же мне хочется в это верить.
Оборачиваю бёдра полотенцем и снова отрываю Ди от пола. Опустив на кровать, закутываю в плед, чтобы согрелась. А заодно избавляю себя от не самых честных в отношении неё мыслей.
Присев на край постели, сгребаю в ладонях её ледяные пальцы.
— Я принесу тебе горячий чай. — Дианка отрицательно мотает головой, цепляясь за меня. — Тебе надо согреться и прийти в себя.
— Не уходи. — выталкивает одними губами. — Мне как-то не по себе. Не хочу оставаться одна.
Что же, по крайней мере, она хотя бы способна генерировать свои мысли и связывать слова в логические цепочки. Уже что-то. Вот только зрачки всё так же скрывают радужку, а дыхание слишком нестабильное. Душ — временная мера. Сейчас её опять накроет.
— Диана, тебе станет лучше, если выпьешь чай.
— Что со мной? — выпаливает, продолжая удерживать меня рядом не только действиями, но и взглядом. — Почему я так странно себя чувствую? Кожа пылает. Я хочу пить. А в животе и между ног… — не заканчивая, слегка раздвигает бёдра и подтягивает мою кисть к истекающей смазкой промежности. — Всё пульсирует, горит… Мне больно от этого. Почему? Я не понимаю. Не понимаю! — вертит головой, словно это поможет ей избавиться от воздействия наркотика.
Сдавливаю ладонями её голову, вынуждая перестать дёргаться. Глубоко вдыхаю, раздувая крылья носа. На выдохе отрезаю:
— Ты под кайфом. Тебя кто-то накачал наркотой. Все твои ощущения сейчас на грани. Тебе надо выпить крепкий чай и попробовать поспать.
Её глаза округляются ещё больше, а губы вхолостую распахиваются и смыкаются, хватая бесполезный кислород.
— Дыши, Диана. Это скоро пройдёт.
Прижимаю трясущуюся девушку к груди, но она упирается ладонями, сохраняя расстояние.
— Кто это сделал? Зачем? Для чего? — подскакивает с кровати, начиная мерить нервными шагами пространство спальни. — Кому это надо? Зачем? Зачем? — судя по бесконечным повторам одних и тех же вопросов, снова ускользает в наркотическую вселенную. — Это ты? Да? Ты?! — срывается на крик, резко останавливаясь и вперивая в меня остекленевший взгляд.
Я, блядь, не могу вдохнуть. Тупо сижу и пялюсь на неё. За каркасом нарастает болезненное давление, а толчки мотора становятся едва уловимыми.
— Ди… — выдыхаю и закусываю язык.
Что бы я ей сейчас не сказал, она всё равно не воспримет. Да и как просить мне поверить после того, что я натворил?
Она роняет веер ресниц на бледные щёки и качает головой.
— Нет… Не ты… Не верю… что… мог… — после каждого слова делает глотки воздуха. — Не хочу… верить. Ты же не… сделал?..
— Нет, Диана. Я бы никогда такого не сделал.
На какие кардинальные меры я бы не был готов пойти, чтобы вернуть свою Дикарку, никогда бы не стал делать это таким способом. Пусть я и готов нарушить все правила игры, но наркота — табу.
