Последние слова я произнесла так тихо, что еле услышала их сама. Но Володя услышал. Он смахнул слезинки со щёк, усмехнувшись.
— Как оказалось, я неубиваемая зараза. Несмотря на все пожелания мне сдохнуть.
Я тут же проглотила свои слёзы, а лицо обожгло краской стыда. С моей стороны было очень некрасиво говорить ему такие слова в прошлом. Сейчас мне хотелось откусить язык самой себе за это.
Я отстранилась от Володи, понимая, что, должно быть, выгляжу очень глупо.
— Не обижайся, Янина. На правду нельзя обижаться. К тому же я не только тебя имел в виду. Ну, улыбнись хотя бы немного? — пожурил меня Владимир, приобняв за плечи. — Ты налегке?
Я поискала рукой ремешок. Сумка с документами и деньгами была при мне. А вот небольшой чемодан я оставила… Я принялась искать его, пытаясь вспомнить, где видела в последний раз.
— Чемодан потеряла…
Владимир оживился.
— Есть что-нибудь ценное?
— Нет. Деньги и документы при мне. Там только вещи и мелочи всякие! — от досады я прикусила губу, понимая, что оставила чемодан у ряда сидений, а потом долго стояла у окна, забыв обо всём на свете.
— Давно оставила? В зале должны быть камеры видеонаблюдения. Если хочешь, давай обратимся в службу аэропорта? — предложил Володя.
— Нет. Не надо, наверное. Это займёт много времени.
— Ты права. Если ничего ценного и памятного нет, лучше не тратить время.
Володя посмотрел на циферблат часов и сверился с таблоидом с обновлённой информацией по вылету самолётов.
— Я купил билеты на тот же рейс, что и у тебя. Судя по всему, у нас в запасе есть ещё два с половиной часа…
Володя улыбнулся мне, заставляя сердце биться чаще, и огорошил вопросом:
— Чем займёмся?
Я постаралась отделаться от мысли, что это фривольный намёк. Но я тут же строго одёрнула себя: никакого намёка здесь нет. Кажется, мне будет сложно не вспоминать о Рождестве и Новогоднем утре.
— Если ты не против, предлагаю заглянуть в какое-нибудь кафе. И надеюсь, что там вполне сносно кормят.
— Давай, — согласилась я, понимая, что Володя ведёт себя прилично. По-дружески или по-родственному.
Володя заказал такси и попросил таксиста отвезти нас в приятное и тихое место.
Таксист без лишних разговоров привёз нас в небольшой ресторанчик, обставленный, будто зал в доме у кого-то из друзей.
Низкие мягкие диваны с тканевой обивкой, повсюду торшеры с тканевыми абажурами. На полках много круглых пластинок и старых бумажных книг.
— Нео-винтаж? — оглянулся Владимир. — Неплохо!
— Довольно уютно.
— Что будешь заказывать? — он бросил быстрый взгляд на меня и углубился в изучение меню.
— Особо ничего не хочется. Меня мама раскормила так, что хватит на полгода вперёд!
— Нужно сказать ей спасибо за твои щёчки и блестящий взгляд! — отозвался Владимир как ни в чём не бывало.
Официант принёс наш заказ через несколько минут. Я выбрала себе только десерт: шоколадный торт и горячий чай. Владимир заказал себе то же самое, но ни к чему не притронулся.
— Меня мама тоже раскормила, — усмехнулся он. — Рождественским гусем и ванильным пудингами. Скоро пиджак на спине треснет.
Володя не давал скучать за столом, развлекая беседой и показывая фотографии семейного торжества.
Поневоле я вспомнила, что на прошлое Рождество мы летали в Германию все вместе. С родителями Славы и Володи у меня были отстранённые отношения.
Мы виделись всего несколько раз: один раз до свадьбы, потом на свадьбе и на прошлое Рождество.
«Это ещё не всё!» — поправляю я себя, добавляя похороны и сорок дней…
Я возвращаюсь в действительность, заставляя себя не смотреть так часто на лицо Владимира и не задерживаться взглядом на его пальцах. Умелых и очень сильных.
В лицо бросается жар.
Но вовремя пришедшая мысль о Славе проносится по спине холодком, отрезвляя меня.
— У меня есть для тебя подарок.
Володя тянется в карман пальто и достаёт коробочку, затянутую в золотистую обёрточную бумагу. Коробочка достаточно большая, размером с мужскую ладонь.
Владимир протянул её мне, зажав руку между своих ладоней.
— С Новым годом. Пусть всё прошлое останется в прошлом. Я бы очень этого хотел.
— Спасибо.
Я погладила пальцем обёрточную бумагу с тиснёнными золотыми звёздами, но не решилась открыть подарок, прямо спросив:
— Что там?
— Надежда? — вопросом на вопрос ответил Владимир.
— Володя… — я прикусила губу, понимая, что рассудок начинает плавиться.
Вновь всё трогается с места. Я осторожно поставила коробочку на стол, гадая, что там. Достаточно тяжёлая.
Володя покачал головой:
— Там нет ничего плохого, правда. Но открывай не сейчас, идёт? Откроешь дома, когда будешь одна.
Я улыбнулась, побарабанив пальцами по поверхности подарочной упаковки:
