– Что вы теперь будете делать? – спросила она.
– Вызову своего помощника, и мы отправимся в заброшенную столярную мастерскую.
– У вас есть пистолет?
Карл кивнул:
– Само собой.
– Еще кое-что, – сообщила Хульда таким деловым тоном, словно была комиссаром, а Карл – ее нерадивым помощником. Это раздражало. – Вчера Эдди назвал имя врача, который убил его отца. Возможно, это важно.
Карл почувствовал, как тело свело от напряжения.
– Не о докторе Хуберте Фридберге ли речь? – спросил он, с трудом сдерживая гнев.
– Да, о нем. Думаете, он…
– Посмотрим. Я свяжусь с ним.
– Хорошо. – Похоже, Хульда сочла тему исчерпанной. – Я должна навестить роженицу. И будет лучше, если бы вы покинете дом до пробуждения других жильцов.
Карл понимал, что она права, но все равно чувствовал себя так, словно его выгоняют. Внезапно ему ужасно захотелось курить, и он нащупал в кармане пачку сигарет. Потом схватил шляпу, нахлобучил ее на голову и застыл в нерешительности. Ничего не происходило, поэтому он повернулся и открыл дверь.
– Хорошего вам дня, – пожелала он, переступая через порог. Голос его прозвучал сурово.
– Карл?
Он обернулся.
– Да?
– Будь осторожен.
Хульда едва заметно улыбнулась. Дверь у Карла за спиной тихо закрылась, и он осторожно спустился по лестнице, гадая, кто из них двоих более странный.
Доктор Губерт Фридберг сидел за дубовым столом, который заказал, когда год назад открыл частную психиатрическую практику. Он поздравлял себя с принятым решением каждый раз, когда вспоминал тесные столы в военном госпитале, за которыми приходилось ютиться, чтобы написать отчет. Доктор Фридберг распрощался с унылыми буднями убогих лечебниц – теперь он мог позволить себе роскошь лечить частных пациентов, большинство из которых страдали от страхов и навязчивых идей и хотели с помощью гипноза выяснить причины своих страданий.
Доктор Фридберг с превеликим удовольствием шел им навстречу, а потом выставлял солидный счет. В отличие от большинства коллег он забросил свои прежние исследования. Его терапия либо помогала, либо нет, что было даже лучше, поскольку тогда пациенты возвращались. В глубине души доктор Фридберг презирал этих слабых людей, которые истерили, как девственницы в первую брачную ночь, – поначалу со слезами, как фальшивыми, так и настоящими, а под конец переходили на сладострастные вздохи.
«Это просто ужасно, – думал он. – Истерия охватила всю страну, подобно чуме». Ему казалось, что сейчас каждый уважающий себя человек склонен к истерии. Болезнь не обошла стороной даже солдат, некогда бывших стержнем империи, и доктор Фридберг все чаще ловил себя на мысли, что только очищающий огонь искоренит слабость из тела народа. Когда он работал в лечебнице, ему удалось внести свой небольшой вклад в это общее дело. Больных удавалось исцелить с помощью насилия – или решать проблему по-другому, путем естественного отбора.
Доктор Фридберг с отвращением отложил газету, которую читал за чашечкой кофе. Куда ни плюнь – повсюду левацкие отбросы и пустые разговоры о демократии! С тех пор, как власть перешла в руки левых, в этом грязном городе процветает преступность. Да, дисциплина и порядок уже не те, что прежде… В коридоре зазвонил телефон. Доктор Фридберг услышал, как Минна, стенографистка, взяла трубку. Потом раздался стук в дверь.
– Господин доктор? – Минна просунула голову в кабинет и, дождавшись милостивого кивка, внесла внутрь все пышное тело. Доктор Фридберг одобрительно посмотрел на представшее перед глазами зрелище. Пусть Минна и не настоящая блондинка, но глаза у нее голубые, а фигура – с соблазнительными изгибами.
– В чем дело?
– Вас спрашивают к телефону.
Доктор Фридберг недовольно хмыкнул. Он крайне скептически отнесся к этой новомодной технике. Конечно, в наши дни у врача должен быть телефон, но он предпочитал разговаривать с людьми лицом к лицу. Минна должна была отвечать на телефонные звонки и делать стенографические записи разговоров. Доктор Фридберг говорил это уже сотню раз.
– Кто? – нетерпеливо спросил он.
– Там… полицейский, – ответила Минна. – Комиссар Норд или Ост или как-то так.
– Полицейский? – Недовольство стремительно нарастало. Полицейский – это почти так же плохо, как журналист. Доктор Фридберг отмахнулся. – Пусть позвонит завтра. Я уехал на вызов к пациенту.
– Очень хорошо, – сказала Минна и заговорщицки улыбнулась. – И еще кое-что, доктор.
– Что же?
– В приемной вас ждут два пациента.
– Им назначено?
Минна покачала головой и извиняющимся тоном ответила:
– Они говорят, что у них к вам неотложное дело. Молодой человек и девушка. Брат и сестра. – Помолчав, она добавила: – Они одеты несколько странно.
– В каком смысле странно?
– Ну… – Минна заколебалась. – Такое ощущение, словно на них одежда с чужого плеча. Но одеты они очень элегантно!
Доктор Фридберг на мгновение призадумался. Последний на сегодня пациент отменил прием, и его отсутствие печально скажется на дневной выручке.
