– Бывает, Всеволод Алексеевич. Вы не поранились? Ну и слава богу. Хорошо, что чайник был с холодной водой, а не с кипятком. Пойдемте отсюда. Только на осколки не наступите, пожалуйста. Пошли на улицу. Вы ведь на улицу хотели?
Сашка усаживает его под навесом, обещает принести «горячей водички», спешит в дом. Водичку теперь в ковшике греть придется, пока новый чайник не купят. И убрать же еще нужно последствия погрома, пока правда кто-нибудь не порезался. Но сначала дать ему все лекарства.
Она как-то даже буднично, привычно мечется по дому. Первый раз, что ли? Редкая неделя обходится без такой «веселой» ночки. Но Сашка совершенно забывает про Адельку. И когда подруга появляется на кухне, даже слегка пугается.
– Что у вас тут происходит? Спать невозможно!
– Всеволод Алексеевич опять концерт устраивает, – усмехается Сашка, орудуя веником с совком и прикидывая, брать тряпку или так высохнет. – Сделай доброе дело, отнеси ему чашку с чаем. На столе стоит. И скажи, что я сейчас подойду.
Аделька морщится. Кажется, делать доброе дело у нее нет ни малейшего настроения. Но чашку берет. Спустя пару минут Сашка уже спешит в сад с лекарствами.
– Всеволод Алексеевич? Вы как тут? Получше? Но укол все равно сделаем. Давайте руку. И вот эти таблетки, будьте добры. Две штуки.
– Не проще скорую вызвать? – замечает Аделька, привалившись к яблоне.
– Я за нее, – хмыкает Сашка, аккуратно затягивая жгут. – Не больно? На меня смотрите. Сейчас мы быстренько…
– А если ты не справишься и он крякнет? Тебя же по судам затаскают.
Всеволод Алексеевич дергается, и Сашка едва не промахивается мимо вены.
– Тихо, тихо, вы чего?
– Я вообще-то все слышу, – подает голос Всеволод Алексеевич. – И, к вашему сведению, Аделина, давно написал и заверил у нотариуса бумаги, снимающие с Александры Николаевны все претензии в том случае, если…
– Что?
Теперь дергается рука у Сашки, но она уже закончила инъекцию, так что остается только вынуть шприц.
– Вы серьезно это сделали?
– Конечно, – спокойно кивает Туманов. – И давно. А ты думала, девочка, я позволю тебе подставляться?
– Вы обалдели?! Господи, сумасшедший дом! – не выдерживает Сашка. – Можно было хотя бы посоветоваться?
– Не кричи, я не глухой, – морщится Всеволод Алексеевич. – Я должен за каждый шаг отчитываться, что ли? Нашли комнатную собачку.
И встает, слегка пошатнувшись, с досадой одергивает рукав и уходит в дом. Сашка мрачно смотрит ему вслед. Это тоже высокий сахар и хреновое самочувствие, выливающееся в соответствующее настроение, с ним бывает. Но обычно обходится без ссор, Сашка знает, с какой стороны к нему подойти, как успокоить. И, кажется, Сашка подозревает, в ком причина сегодняшнего конфликта. Если бы Аделька не трепала ей нервы уже сутки, Сашка бы сдержалась, не рявкнула на Туманова. Да и он, наверное, был бы помягче. Обычно, когда ему что-то не нравится, он спокойно обходит углы, переводит все в шутку. Или просто сгребает ее в объятия и просит «тетю доктора» отвязаться.
А Аделька совершенно невозмутима. Стоит, яблоню подпирает, в телефоне что-то печатает.
– Ты с кем там чатишься посреди ночи?
Сашка плюхается на место Всеволода Алексеевича. Обернувшись, берет с подоконника сигареты и зажигалку, ставит на стол пепельницу.
– Да есть один поклонник. У него ночью жизнь только начинается. Он так сказал, по крайней мере. Сегодня познакомились.
– Местный, что ли? – удивляется Сашка.
– Ну да, бармен в «Плазе». Ничего так мужик. Говорит, за ночь стольник делает на коктейлях. Прикинь?
Сашка пожимает плечами. Ей чертовски хочется спать. Выкурит сигарету и пойдет выяснять, как там сокровище. Надо еще раз сахар замерить, пока он не уснул.
– Сашка, бросай ты его, – вдруг выдает подруга. – На хрен тебе такое счастье? Ты выглядишь старой бабкой. Да и ничего удивительного, если у вас каждую ночь вот так.
– Вот так – не каждую. А тебе все еще восемнадцать, что ли?
– Саш! Да полно нормальных мужиков вокруг. Ну хочешь, я тебя с барменом познакомлю? Мне-то он на фига, я через два дня уеду. Стольник в день, Саш!
– Я не продаюсь.
Все, баста. Сашка долго терпела, но предел есть всему. Однако Аделька не чувствует приближения бури. Пожимает плечами.
– Ну как хочешь. Твоя жизнь. Пошла я спать. Надеюсь, больше концертов не будет?
Мрачнее тучи Сашка возвращается в спальню, не забыв предварительно вымыть руки и даже умыться, чтобы не нести в комнату запах табака. Всеволод Алексеевич полусидит в постели. Смотрит на нее выжидательно. Сашка подходит ближе, садится на край.
– Простите, Всеволод Алексеевич.
– За что?! – удивленно.
– Что накричала. Нервы ни к черту уже. Не люблю я гостей.
– А кто их любит? – хмыкает он. – Глупости не говори. Иди сюда, спать будем.
– Вам полегче?
– Угу.
И поспешно гасит свет, натягивает одеяло, пока Сашка не вздумала еще раз замерить уровень глюкозы. Ну и ладно. Сашка устраивается рядом.
– Сашенька, – раздается вдруг в темноте. – Я, конечно, не хочу лезть в ваши отношения. Но подруга у тебя… странная.
Сашка вздыхает.
– Не то, чтобы я раньше таких Аделин не видел. Но я искренне не понимаю, что у вас общего.
