Всеволод Алексеевич не спал сегодня почти всю ночь. Приступ астмы скрутил его совершенно неожиданно и длился долго, несмотря на стандартные уколы, Сашке даже пришлось увеличивать дозу лекарств. Потом не спалось ни ему, ни Сашке, только под утро задремали. А проснувшись, он попросил «чего-нибудь вкусненького». Таким тоном и с такими несчастными глазами, что Сашка подорвалась на кухню, отправив его с Тоней дышать свежим воздухом. Так что да, жизнью она наслаждается в полной мере.
– Здорово, мам, – ровно отвечает Сашка. – Поздравляю!
– А чего мне в Мытищах сидеть? – продолжает мать. – Пенсия у меня хорошая, мужья-дети-внуки не держат. Буду жить в свое удовольствие.
Как всегда делала, мысленно добавляет Сашка, включая громкую связь, ставя телефон на полочку со специями и возвращаясь к тесту.
– Правда, еще не определилась, куда именно переберусь. Может, в Сочи? Или Анапу. В Анапе дешевле.
Главное, чтобы не в Прибрежный, думает Сашка. Хотя что это изменит? Ничего.
– Уж точно не в твою деревню. Но сначала надо продать квартиру.
– Ага, – машинально отвечает Сашка, разливая тесто по формочкам и поглядывая в окно – Туманов почему-то скрылся из поля ее зрения.
– Что «ага»? Приезжай немедленно. Выписать-то из квартиры тебя надо!
– Но…
Сашка ничего не может сообразить. Из-за недосыпа голова и так плохо работает, к тому же мама говорит какие-то странные вещи. Выписать? Ну да, она же до сих пор прописана у матери. И пока не выпишется, квартиру продать нельзя. Но куда она выпишется? На улицу же нельзя. А своего у нее ничего нет.
– Мам, а куда я выпишусь-то? Мне некуда.
– А это уже не мои проблемы, что ты за столько лет на угол себе не заработала. К кобелю своему пропишись. Чтобы в течение недели приехала, поняла? Я хочу встретить Новый год на берегу моря!
Громкая связь разносит гудки по всей комнате. Сашка стоит перед открытой дверцей духовки с противнем в руках и глотает слезы. Черт с ней, с квартирой, у Сашки нет на нее никаких моральных прав. Она на нее не зарабатывала. Но как она выпишется? Куда? И как она может приехать сейчас в Мытищи? С кем оставить Всеволода Алексеевича? Впрочем, у них гостит Тоня и Тоня уже предлагала свои услуги. Вот тебе и Рождество в Европе.
– Реветь прекрати, – Всеволод Алексеевич подходит, отбирает у нее противень, захлопывает дверцу духовки. – С ума сошла? Хочешь угореть?
Сашка спохватывается, бежит открывать форточку. Так никто не угорит, конечно, но Всеволоду Алексеевичу для нового приступа много не надо.
– Все слышали?
Всеволод Алексеевич сдержанно кивает. И Тоня, маячащая в дверях, тоже явно все слышала. Сашка отворачивается к раковине. Плохая идея сморкаться в кухонную раковину, обычно она себе такого не позволяет. Но лучше, чем стоять перед ним зареванной.
– Меня начинают утомлять твои родственники, – вздыхает Всеволод Алексеевич. – Точнее, твоя реакция на них. Значит, так. Лети в Москву как можно быстрее. Поезжай в Мытищи, выписывайся, чтобы у матери не было к тебе никаких претензий, и забывай это все как страшный сон.
– Куда я поеду? Да можно и удаленно выписаться, наверное. Вот только куда…
Сашка лезет в дальний шкафчик за пузырьком корвалола. Всеволод Алексеевич, к счастью, в таких средствах не нуждается, пузырек она держит для себя. Отличное успокоительное. Причем успокаиваешься уже в процессе отсчета двадцати пяти капель в рюмочку.
– В Мытищи ехать надо. Не выпишешься сама, мать попробует выписать тебя через суд. Вытреплет все нервы и тебе, и мне. Начнет каждый день звонить. Зачем тебе это надо? Тоня, ты ведь согласишься приглядеть пару дней за стариком?
– Вас только что обозвали кобелем, – хмыкает Тоня. – Я бы сочла это комплиментом. А вы говорите «старик»!
– А я и счел! Одно другому не мешает.
Всеволод Алексеевич деловито подходит к духовке и засовывает в нее противень с маффинами. Сашка тем временем роется в телефоне.
– В интернете говорят, что можно удаленно…
– Можно. Но тебе еще надо от своей доли отказаться, иначе мать ничего не продаст. Поезжай и оформи все документы, чтобы больше этот вопрос не поднимался.
Сашка смотрит на него во все глаза. Она и предположить не могла, что он так подкован в юридических вопросах. Ну да, сколько он уже недвижимости переоформлял в своей жизни…
– И не выдумывай, – продолжает он. – Два-три дня мы без тебя продержимся. Будем скучать, но продержимся. И ты развеешься хоть немного, обстановку сменишь. Ты просто напишешь отказ у нотариуса и выпишешься, поняла? Если будут какие-то проблемы, позвонишь. Я тоже… позвоню. Куда надо. А потом приедешь, и мы тебя здесь пропишем. Заодно дом на тебя переоформим. Надо было сразу его на тебя покупать.
– Что? Не надо! Всеволод Алексеевич, я же вам уже говорила, что…
– Хватит! – он обрывает ее таким резким тоном, что Сашка аж шаг назад делает. – Я все сказал. Ты так и сделаешь. И больше я не хочу видеть, как ты ревешь из-за своей матери. Ясно? В Москве поселишься в гостинице. В хорошей гостинице, Саша, я проверю! Не вздумай у матери ночевать.
– Это как раз понятно, – фыркает Сашка. – Не очень-то и хотелось.
