Потом, видимо, что-то замечает, и тон из шутливого становится озабоченным.
– Ты чего? Саша? Ты замерзла? Ну-ка дай руку. Руки теплые. А чего трясешься?
– Ничего. Не обращайте внимания, Всеволод Алексеевич. Ложитесь. А я в душ схожу, под горячей водой постою.
Сашка любит стоять под душем. Может час там провести, если время позволяет. Но обычно не позволяет. В детстве мама начинала стучать в дверь и напоминать, что она в доме не одна. В юности приходилось экономить воду, за которую на съемных квартирах платила отдельно, по счетчику. А сейчас боится, что понадобится Всеволоду Алексеевичу.
Сашка стоит под горячим водопадом и ругает себя последними словами. Что это еще за приступ панической атаки? Чего ты боишься? Что жена вдруг, вспомнив о нем спустя пару лет после расставания в день его рождения, позвонила не просто так? Сказала: «Извини, я тут подумала, а возвращайся-ка ты домой?». И он радостно побежит упаковывать чемоданы? Или это не страх, Саш, а банальная ревность? Жена позвонила. А он в кровати с другой. И плевать, что просто спит. Хрестоматийная сцена, классика жанра. И этой другой чертовски неприятно, да, Саш?
– Сашенька! Саш…
Он, вероятно, стучал, но за шумом воды она не услышала. И теперь стоит на пороге, глаза в пол, вроде как не смотрит. Двери-то они никогда не закрывают. Сашке мгновенно становится не до собственных проблем. Она вылетает из душа, на ходу заворачиваясь в полотенце.
– Что такое? Астма? Выходите отсюда, здесь же влажно!
А он вдруг сгребает ее в объятия.
– Ну почему опять астма? Что ты сразу о плохом-то думаешь, Саш? Просто ты очень долго, я начал беспокоиться.
Насколько, что ввалился в ванную комнату?
– Халат накинь, сейчас опять замерзнешь, – ворчит он, снимая с вешалки ее халат и помогая ей в него облачиться. – Пошли-ка чай пить. Я чайник поставил.
Господи, он спать давно должен. Мало ему целого дня с прогулками и переживаниями. Поэтому на кухне сидеть Сашка решительно отказывается. Сама разливает чай и приносит в спальню. Залезает под одеяло, стараясь забиться в свой угол. Но Всеволод Алексеевич, разгадав ее маневр, вздыхает и одним движением возвращает ее на место, то есть на серединку, к нему под бок.
– Прекращай, а? Я уже старенький для сцен ревности.
– К Зарине ревновать нельзя.
У него как-то странно изгибается бровь.
– Ты сейчас сказала, что думаешь, или по учебнику ответила? Это что еще за речевка? Тоже из фан-клубного прошлого?
– Как вы живете с таким уровнем эмпатии, Всеволод Алексеевич? – вздыхает Сашка, прижимаясь к его плечу. – Угадали.
– Весело живу, Сашенька. Слушай, сделай мне подарок. На день рождения. Прекрати называть по имени-отчеству, а? Ты просто со стороны взгляни: мы с тобой в одной постели, ближе не бывает. И ты мне продолжаешь «выкать». Еще полным именем обращаешься, которое не каждый с разбегу выговорит-то. Не надоело? Выбери вариант покороче: я откликаюсь и на Севу, и на Володю, и даже на Лодьку.
– Лодьку?!
– Да, так меня во дворе ребята звали. Во времена моего детства очень ходовое имя было. Дети же не станут на «Всеволода» заморачиваться.
– Я не могу, Всеволод Алексеевич. Просто не могу и все…
– М-да… Ладно, тогда давай про Зарину. Что это за странная установка? Почему же к ней нельзя ревновать?
– Потому что жена. Потому что всю жизнь с вами прожила.
– А, понятно. Святой союз четы Тумановых, – хмыкает он. – Сашенька, а тебе не кажется, что давно пора вырасти из фан-клубной морали, нет? Ты уже слишком большая, чтобы мир на белое и черное делить.
Сашка пожимает плечами. Ей совсем не хочется разговаривать на эту тему.
– Давайте спать, Всеволод Алексеевич? Вы мне только главное скажите. Вы завтра не уедете?
– Что?! Куда?!
– К жене. Она не для этого звонила?
– Господи… Саша, ты меня иногда пугаешь. Она звонила, чтобы поздравить меня с днем рождения. Вспомнила-таки, на ночь глядя. Мы перекинулись парой фраз. После стольких лет трудно остаться врагами. Если оба дружите с головой, конечно.
– Вы ждали ее звонка.
– Я хоть какого-нибудь звонка ждал. Но это совершенно не важно.
Ситуация повторяется спустя три дня. Только теперь телефон звонит у Сашки. Всеволод Алексеевич и Тоня чаевничают в саду по случаю солнечной погоды, а Сашка крутится на кухне, тыквенные маффины печет. Она сначала бросает взгляд на окно, но Туманов и Тоня на нее не смотрят, что-то обсуждают. И кто тогда трезвонит? Только потом Сашка, вытерев запачканные мукой руки, берется за телефон. Надо же! Давно не общались.
– Саша, я продаю квартиру и переезжаю к морю! – без всяких предисловий сообщает мама.
– Что? Зачем?
– Потому что я тоже хочу жить красиво. Тебе одной, что ли, можно жизнью наслаждаться?
