Сашка гасит верхний свет и заползает на свое место между ним и стеной. Сил у нее не осталось совсем, и она понимает, что проспала бы до обеда. Но не проспит, конечно. Сокровище надо кормить и лечить по часам. И тем не менее она чувствует себя абсолютно счастливой: она дома, рядом Всеволод Алексеевич, что еще надо?
По крыше начинает стучать дождь, убаюкивая. Сашка уже почти спит, когда он вдруг произносит:
– Завтра поедем в магазин и купим тебе конструктор.
В полусне она ничего не соображает.
– Что? Какой конструктор? Спи уже, Севушка.
И переворачивается на другой бок, заворачиваясь в одеяло.
– Назвала-таки, – удовлетворенно хмыкает он.
31 декабря. День, когда всем, даже взрослым, хочется зимней сказки: чтобы снег шел крупными хлопьями, ложился на землю и было тихо-тихо. Пока в полночь тишина не взорвется салютами и боем курантов.
Но в Прибрежном на Новый год традиционно идет дождь. Сосед дядя Коля нарядил пальму: опутал ее гирляндами и доволен. Местный вариант. Хорошо хоть додумался в розетку не включать, пока льет как из ведра. Всеволод Алексеевич нарядил елку, самую настоящую, живую, растущую во дворе. Неделю назад нарядил. И теперь с половины шариков слезла краска – ее просто смыло дождем. И почти все игрушки наполнились дождевой водой, так что ветки склоняются под их тяжестью. Всеволод Алексеевич уже дважды вытряхивал воду, но она набирается снова. Еще бы, такой ливень.
Праздничный стол они делать не стали. Сашка просто настрогала бутербродов с икрой и поставила блюдо в гостиной. Всеволод Алексеевич открыл шампанское. И достаточно, есть у них дела поважнее. В камине разведен огонь, дрова потрескивают, в телевизоре бывшие коллеги Туманова зайчиками и леопардами скачут под патриотичную песню о том, как мы ждём в России олимпиаду. Очень ждём, конечно, изнемогаем. Но такая повестка наступающего года, теперь про эту олимпиаду до самого марта будут трещать. Ладно, плевать. Сашка и Всеволод Алексеевич склонились над журнальным столиком. У Всеволода Алексеевича очки на носу, Сашка, глядя на него, подумывает, что и ей пора зрение проверить и тоже очками обзавестись. Слишком уж мелкие детальки. Сколько их тут? Штук семьсот, не меньше. А по коробке казалось, что легкотня, делать нечего. Ага, уже два часа собирают, и даже каркас пока не готов. У Всеволода Алексеевича быстрее получается, у него с пространственным мышлением все в порядке. А Сашке удалось только пряничную семью собрать. Папа-пряник, мама-пряник и ребенок у них тоже пряник. В коляске. Теперь мебель потихоньку собирает. А постройку дома целиком ему доверила. Мужское это занятие, дома строить.
– А эта штучка куда? Лишняя, что ли? Хоть бы нормальную инструкцию писали! Вот в моем детстве был конструктор «Механик». Железный! С болтами, гайками. А это что?
Ворчит, а у самого аж глаза горят, так ему интересно. Световой блок подсоединил, чтобы в пряничном камине тоже огонь зажигался. Теперь крышу собирает пряничную. С белой глазурью и леденцовым скатом, пряничной трубой и тремя шариками мороженого наверху вместо колечек дыма. До нового года остается пятнадцать минут.
31 декабря. На Алтае настоящая зима. Снега намело столько, что можно потеряться в собственном дворе. А о том, чтобы выйти за калитку, лучше и не думать. Но по дороге, ведущей к поселковому магазину, весь день тянулась вереница закутанных по самые глаза женщин. Все готовили праздничное угощение, а это дело непредсказуемое – то зеленого горошка не хватило, то майонеза. У Степановны вон подсолнечное масло закончилось. Цены опять подняли. А теперь цены только расти будут в связи с грядущей олимпиадой. Сколько денег угрохали на строительство стадионов, надо ж как-то восполнять. И черт бы с ним, маслом-то, зачем оно Степановне тридцать первого? Можно и завтра купить. Вот только завтра магазин вряд ли откроется. А Петя с похмелья точно жареной картошки потребует. Степановна его за столько лет хорошо изучила. Каждое первое января он требует жареную картошку. Холодильник от салатов пухнет, а ему картошку подавай. Ну и потащилась в метель. Тогда ее и встретила.
