Сашка просыпается второй раз за полчаса, о чем красноречиво свидетельствуют часы на смартфоне. Приподнимается на локте. Ну что он там опять возится? У нее чуткий слух, еще и натасканный на одного конкретного товарища. И если товарищу не спится, то и ей можно попрощаться с крепким сном.
– Всеволод Алексеевич? – шепотом на случай, если он все-таки спит.
– Я за него, – мрачно отзывается сокровище.
И по тону ясно, что вообще не засыпал.
– Что там у вас? Плохо себя чувствуете?
Молчание.
– Всеволод Алексеевич?
– Я есть хочу.
Сашка аж садится. Тянется к выключателю, одного ночника тут явно маловато. Включив свет обнаруживает, что Всеволод Алексеевич лежит в карикатурной позе: на спине, руки на груди сложил, глаза в потолок устремлены, и лицо печальное-печальное. МХАТ отдыхает.
– Так, а в чем дело? Вы забыли, где холодильник? Там запеканка оставалась творожная. Ну и мяско есть, холодное, можно бутерброд сделать.
Утром ей наверняка будет совестно, что она так с ним разговаривала. Но, во-первых, Тоня абсолютно права, надо хоть иногда заставлять его что-то делать самостоятельно. Если будет по первому требованию носить тапочки в зубах, когда он более-менее здоров, на пользу это никому не пойдет. Во-вторых, Сашка крайне плохо переносит ночные подъемы. Ладно еще по делу, когда ему правда нужна помощь. Но дойти до холодильника он вполне в состоянии!
– А что, можно? – вдруг удивляется он. – Ночью? В половине первого? Мне можно?
– Господи, ну почему нельзя-то! Вы серьезно? Мы из-за этого не спим?!
– У меня же диабет. Режим питания и все такое.
Вот где взять столько терпения? И любви к окружающим, в том числе к тем идиотам, которые подселили к нему в голову очередных тараканов? Сашка уже замучилась их обнаруживать и классифицировать. И сколько раз, интересно, он засыпал голодным, просто не говоря ей?
– Всеволод Алексеевич, у вас стоит дозатор инсулина. В чем проблема-то? Вы поели, на кнопочку нажали. Днем, утром, ночью. Какая разница?! А вот если вы хотите есть, но терпите, а при этом инсулин поступает в обычном режиме, последствия могут быть печальными.
Он уже встает, нашаривает тапки, накидывает халат.
– Да понял я, понял, что ты сразу кричишь?
– Кто кричит? Я вообще шепотом разговариваю!
– Шепотом кричишь! Всё, пошел за мяском.
– Слава богу… Кнопочку потом на дозаторе не забудьте нажать.
Сашка возвращается под одеяло. Ну правда же, они не договаривались, что Сашка будет милой двадцать четыре на семь. Ночью без серьезного повода ее лучше не поднимать.
Она, разумеется, слышит, как он возвращается с бутербродами. И как закусывает, сидя в кровати, тоже слышит. Потом, порядочный, снова идет на кухню, посуду в раковину ставить. На этом моменте Сашка начинает дремать, как вдруг раздается его встревоженный голос:
– Саша! А как скорую с мобильного вызвать?
– Сто двенадцать. Что?! – Она мигом просыпается. – Кому вы собрались скорую вызывать?!
– Да не себе, успокойся.
Он топчется возле ее дивана, щурится в экран телефона, пытаясь разобрать цифры.
– Соседу нашему нехорошо. Возле калитки стоит, за забор держится. Я его из окна кухни увидел, спросил, что случилось. Говорит, переработал. Но что-то мне кажется, там дело серьезнее.
Их ближайший сосед, дядя Коля, крепкий мужик лет пятидесяти, таксует. Причем не зная меры, днем и ночью, если есть интересные заказы, в холод и в жару. На полуразбитых «Жигулях» без кондиционера, разумеется. Видимо, доигрался. Дни стоят очень жаркие, да и ночью духота не особо спадает. Сашке приходится включать сплит-систему, выгоняя Всеволода Алексеевича то в одну комнату, то в другую.
– Погодите вы со скорой, я гляну, что там с ним.
Сашка проворно выбирается из постели и, по дороге подхватывая свой халат, увы, домашний, а не белый, спешит на улицу. Всеволод Алексеевич топает за ней.
Анамнез он правильно собрал. Сосед дядя Коля стоит у заборчика. Бледнее, чем должен быть, даже с учетом светодиодного фонаря, тот самый забор освещающего. Это их с Тумановым забор, между прочим. До дома дяди Коли еще метров сто пешком. Он совсем в лес забрался, туда даже машина не проезжает, приходится «жигуль» возле их дома бросать.
– Что случилось? На что жалуемся? Ну-ка пошли в дом. В наш дом, куда вы собрались?
– Да в ушах шумит, дочка, темнеет все, слабость. Переутомился. Посплю, само пройдет.
– Пройдет оно, конечно. Сутки таксовали? – ворчит Сашка. – Все деньги хотите заработать? Давно началось?
Совместными усилиями доводят соседа до стула, усаживают. Сашка быстро забегает в дом за тонометром и фонендоскопом, на всякий случай.
– Днем плохо себя почувствовал, голова что-то закружилась, ну прыснул нитроспрей, – неохотно отвечает дядя Коля.
– Дальше, – требует Сашка, застегивая на его руке манжетку. – Сколько раз прыскали?
– Ну два. Или три. Черт его знает.
