— Дедушка, ты опять? Зачем ты ругаешься? Мирослава самая красивая, у неё волосы как у Русалочки! — защищает даму сердца Стас.
— Слышали? Даже пятилетки понятно, что Мира хороший человек! Только вы до сих пор судите людей по цвету волос и пирсингу! — выговаривает отцу Маша.
— И вообще, ты достал всех со своими вечными замечаниями и придирками! — рычит брат. — Ты вхож в мой дом только потому, что периодически становишься нормальным рядом со Стасом. И мне не хочется лишать сыновей единственного деда, но если ты не прекратишь быть таким мудаком, и это общение придётся свести к минимуму.
— Ясно, так значит? Что-то аппетит пропал! С тобой Кай давно всё понятно, от тебя Михаил жду извинений и звонка! Думаешь легко самому пробиться в Москве? Но при правильном подходе у тебя всё будет! Подумай и звони! Счастливо оставаться!
Алексей Вячеславович театрально бросает салфетку на стол, уходит.
С минуту все молчат, переваривая.
Затем Маша пожимает плечами, уходит на кухню. Возвращается с красивым чизкейком, украшенным малиной. Ловлю взгляд Мирославы, она улыбается, краснеет.
— Ну и ладно, нам больше достанется, правда, Мир? Давай за стол, тут теперь только приятная компания. Я возьму Марка! — командует Маша.
Мира передаёт ей малыша, Маша тут же отдает его Каю.
Девчонки уплетают пирог, эмоционально обсуждая случившееся. Кай борется с Марком, который упорно тащит в рот кусок салями. Стас подходит ко мне ближе, упирается пальчиками в стол, кладёт на них подбородок, тяжело вздыхает. Расстроился.
— Вот и познакомились, — шепчет, подвигая мне конфету.
Мирослава
Тщательно рассматриваю цветные коробочки, пересчитываю по накладной. Я аж взмокла, потому что понимаю, на какую сумму здесь «добра» и если не дай бог моя идея не окупится, то мне придётся на много лет продать себя в рабство Михаилу Рою, ну или завещать ему почку. Хмыкаю, потому что воображение живо рисует, как именно Рой будет меня эксплуатировать.
— Всё нормально? — спрашивает парень в пункте выдачи.
— Да, спасибо!
Складываю мою прелесть в рюкзак. На улице тепло, решаю пройтись. До дома минут двадцать пешком. Образы будущих брошей, ободков, заколок и колец вихрем проносятся в голове. Достаю блокнот, быстро записываю, кое-что зарисовываю.
Присаживаюсь на скамейку у нашего подъезда. Ни детей, ни бабушек, повезло. Делаю наброски кожаного браслета, мужского. Он выходит очень брутальным. Точно, станет хитом.
— Здравствуй, Слава! Поговорим?
Взгляд упирается в дорогие туфли. Семёнов.
Дёргаюсь к подъезду, но он ловит меня за локоть, больно сжимает. Говнюк.
— Не убегай! Я хочу извиниться, был не прав! Но и ты пойми меня, я люблю тебя, мы столько лет вместе, и вдруг появляется какой-то левый мужик! — выговаривает мне Семёнов, его глаза бегают, а руки дрожат. И сам он выглядит не очень, бледный, круги под глазами, небритый.
Выдергиваю руку, растираю, синяк будет. Непривычно видеть его таким, для меня он всегда был сильным, уверенным, какой же он жалкий на самом деле. Где были мои глаза?!
— Господи ты, боже мой, скажу тебе один раз, и больше никогда не буду с тобой говорить! Я сплю с другим, живу с другим и люблю другого мужчину! Его зовут Михаил Рой. Он самый лучший человек, которого я когда-либо встречала. Красивый, умный, надёжный! Я очень счастлива с ним и ни за что не предам! Отстань от меня! Будь с Настей или кем-то другим мне всё равно! Просто исчезни из моей жизни!
Оттолкнув Семенова, залетаю в подъезд, меня колотит. В квартире скидываю рюкзак. Умываюсь холодной водой, мылю руки до самых плеч. Как отмыться от него? Упираюсь лбом в холодное зеркало. У меня новая жизнь, счастливая, когда он уже отвалит?
Щёлкает замок.
— Мирослава? — заглядывает в ванную Миша, — Всё нормально? Ты решила искупаться в раковине? — кивает на мою мокрую футболку.
Перестаралась немного. Франт улыбается и показывает красивую корзиночку с черной смородиной. Снова меня балует, он такой чуткий. Как вообще такой, как он мог выбрать меня? Я не буду врать, ни за что.
— Я тебя подвела! Знаю, что обещала не делать этого, но я говорила с Даней! — признаюсь зажмурившись.
— С кем? — не понимает Миша.
— С первопроходцем! — нервно тру лоб, слежу за его реакцией.
— Ааа, понятно.
Уходит на кухню, долго смотрит в окно. А я рассказываю его спине, как столкнулась с этим упырём у подъезда.
— Ну, что мне было делать? Бежать от него? Звать на помощь? Я объяснила ему один раз и больше не буду с ним общаться! Ты злишься? Миша? — зову, очень хочется реветь.
— Да, я злюсь, Мирослава! Мне надо подумать.
После душа утыкается в компьютер. Я мечусь по квартире, не понимая, что делать? Переодеваюсь, готовлю, убираюсь, выкидываю все вещи и мелочи, подаренные Семеновым. Раскладываю коробочки с материалами в шкафу, хочу показать их Миши. Кружу рядом, но он совсем не обращает на меня внимания.
Снова хочется оправдаться, хотя понимаю, что ничего плохого не сделала. Урод Семёнов и тут умудрился мне нагадить. Бумеранг вернулся, нефиг было с ним спать пусть и раз в полгода, Настю эта периодичность вряд ли бы утешила.
