Мирослава хмыкает на заднем сидении. Оборачиваюсь, беру её за руку, поглаживаю пальчики. Она прижимается щекой и трётся о тыльную сторону моей ладони как кошка.
— Разберёмся. Война план покажет.
— Наши родители - это просто комбо набор! Лучше бы мы сиротами были, честное слово, — качает головой брат.
Стас, как обычно, встречает нас первым.
— Мирослава! — радостно кричит, выбегая из дома.
— Привет, красавчик! — Мира присаживается перед племянником, треплет его по кудрявой голове. — Классная причёска!
— Я ждал тебя! — признаётся Стас и крепко обнимает Мирославу. Она замирает на секунду, теряется, неуверенно обнимает в ответ. — Классные рожки ты на Бемби похожа!
— Нравятся? Я сама их сделала! — хвастается Медочек.
— Вообще крутянские! Я такие же хочу! — клянчит Стас.
— Я ж говорил! — закатывает глаза Кай.
— Пап, дедушка приехал. Без Лизы, слава богу! Он опять ругает маму из-за Марка! — докладывает обстановку Стас.
Кай звереет на глазах, сжимает кулаки, матерится.
— Дедушка, видимо, отправиться домой раньше, чем успеет познакомиться с Мишей и Мирой.
Брат заходит первым, мы следом.
В столовой слышны голоса, какой-то спор.
— Мам, все приехали! — сообщает Стас.
Маша здоровается с нами, обнимает Миру. Она явно на взводе и еле сдерживается.
— Всё нормально? — спрашивает моя чуткая девочка.
— Нормально, насколько, это возможно с дедом моих детей! — шипит Маша.
Хватает Кая за руку и утягивает на кухню, по дороге что-то эмоционально выговаривая.
У камина с Марком на руках стоит мужчина. Высокий, с сединой, на вид очень строгий. Мы с Каем похожи на него. Отец.
— Здравствуйте! Меня зовут Мирослава, я подруга Миши, — первой идёт на контакт Медочек.
— Здравствуйте, неожиданно, — усмехается мужик, странно рассматривая Мирославу, потом переводит взгляд на меня. — Здравствуй, Михаил.
— Здравствуйте.
Протягивает правую руку, другой крепко прижимая Марка. Здороваемся. Марк начинает крутиться и недовольно хныкать. Видимо, сильно сдавил.
В комнату залетает Маша.
— Вы позволите? Я заберу сына! И пойду кормить его творогом и таким неполезным сладким фруктовым пюре! — нарочито выделяя слово «сладким» чеканит Маша, практически выхватывая Марка.Отец недовольно поджимает губы.
Забрав малыша, исчезает на кухне. Наверное, они поругались, пока мы ехали. Кай как-то говорил, что у Маши с отцом отношения не сложились.
Минут пятнадцать мы разговариваем обо мне. Я в общих чертах рассказываю о детстве, учёбе, олимпиадах. Я знаю, что умный, а ещё я давно взрослый и не жду никакого одобрения, но то, что отец действительно внимательно слушает, задаёт вопросы, вникает, неожиданно приятно.
Садимся за стол, только Мирослава играет с уже сытыми детьми, на пушистом ковре. Старшенький взахлёб рассказывает ей про свои фишки, она внимательно слушает и очень не хочет его прерывать. Стас очарователен в своей симпатии.
Маню Миру пальцем за стол. Она одними губами отвечает «попозже».
— Всем приятного аппетита! — улыбается Маша.
Она такая добрая и сердобольная, как можно с ней не поладить?
— А вы, Мирослава, не хотите сесть за стол? Или предпочитаете есть на полу? — неожиданно хамит отец.
И теперь я понимаю, о чём говорил брат. Началось. Кай с Машей смотрят на меня с сочувствием. Потому что, видимо, сегодня, весь удар отцовского высокомерия придётся на меня.
— Я предпочитаю, есть в приятной компании, а где именно не так важно. Поэтому пока воздержусь! — отбривает отца Медочек и показывает язык.
Мы с Каем и Машей переглядываемся. Моя девочка за словом в карман не полезет и вполне может постоять за себя сама. Но мужик из нас я, поэтому нужно сразу обозначить Снежинскому-старшему границы.
— Мирослава, сама решит, когда и где ей есть. И ты, наверное, не понял, Мира моя девушка. Поэтому впредь давай без резких выпадов? — сверлю отца взглядом.
Все принимаются за еду, брат с женой тихо перешептываются.
— Несколько дней в Москве и уже успел обзавестись девушкой? Да ещё такой?! Ты поторопился, сын. Ты Снежинский, и в этом городе для тебя будут открыты все двери и любая...
— Прекрати! Не смей! Миша только приехал, а ты уже начинаешь диктовать ему, как жить?! — Кай сильно бьёт кулаком по столу.
Приборы звякая, летят на пол.
— Вот и поели. Как всегда. — Маша устало прикрывает ладонью глаза.
Мирослава и дети замирают, испуганно глядя на меня.
Улыбаюсь, подмигиваю. Не было родителей, не стоило и начинать всё это.
Мне уже понятно, что с этим снобом близки мы не будем.
— Во-первых, моя фамилия Рой. Была, есть и будет. Во-вторых, я не поторопился. И, в-третьих, какой такой? — интересуюсь, еле сдерживаясь, чтобы не долбануть по столу как Кай.
— У неё красные волосы, пирсинг в языке и рога! Не мог найти кого-то получше? Или ты решил, как брат проявить милосердие и тоже выбрал сиротку? — психует Алексей Вячеславович.
— Если тебе так интересно, да Мирослава росла с бабушкой. И выросла чудесным, чутким и отзывчивым человеком. И я никому не позволю говорить о ней плохо. Лучше пирсинг чем жлобство и высокомерие!
