Закрываю лицо руками. Кошмар. Мне хочется провалиться под землю от стыда и чувства вины.
— И вот теперь у меня нет жены, потому что она подаёт на развод. Нет работы, потому что она нажаловалась папочке. Ничего не осталось, всё ради чего я так рвал жопу проёбано! — Семёнов разводит руками.
— У тебя есть дочь. Живи ради неё! — выдаю самый очевидный вариант.
— Дочь? Дочь да, есть. Ничего нет, а дочь с синдромом Дауна есть. —хмыкает Даниил.
Застываю от шока, я не знала.
— Я не знала, как Настя? Она же не откажется от малышки из-за этого? — судорожно вспоминаю, что слышала о Насте с дочерью в последнее время.
— А, нет, конечно. Настя отреагировала на удивление нормально, насколько это возможно. Она выбирает, в какую страну переехать, потому что в Европе к таким детям относятся лучше.
Выдыхаю от облегчения.
— Ты пришёл, чтоб я тебя пожалела? — я начинаю нервничать, потому что эти откровения не к добру.
Семёнов набычивается ещё больше, шарит по мне масленым взглядом. Мне хочется скукожиться, спрятаться, чтоб он никогда больше вот так на меня не смотрел. Потому что у меня теперь Миша и мальчики, а он будто пачкает меня, когда так пялится.
— Сказал же, соскучился. Я ошибся, когда бросил тебя, Слава. Сделал ставку, и она не сыграла. Я хочу всё вернуть.
— Что вернуть? Ты в своём уме? Ты женат, у тебя ребёнок. Я замужем и беременна. Даниил, я очень люблю мужа и мне никто не нужен кроме него.
Отступаю на пару шагов. Что этот придурочный задумал? Не просто так он сюда заявился. И где носит моего любимого мужа, когда он так нужен?
— Не верю, ты всегда любила только меня. Мирослава, мы ещё можем всё исправить. Я очень ошибся, но мы всё переиграем. Я так соскучился. А ты такая сексуальная несмотря на пузо. У меня встал, прикинь?
Семёнов поглаживает бугор в штанах, который растёт с каждым его движением.
Мне страшно, начинает мутить. Я так и не позавтракала.
Растерянно шарю глазами по стенам, натыкаюсь на календарь. Что-то подсказывает мне, что я надолго запомню этот февраль.
— Если ты не уйдешь, я вызову полицию. Я никогда больше не буду с тобой спать и вообще жалею, что когда-то это делала. Я никогда тебя не любила, всё, что было с моей стороны это благодарность и больная привязанность. А с твоей, вообще банальное пользование. Любят иначе, Даниил. Может, тебе ещё повезёт, и ты узнаешь как это бывает! — выдаю с нескрываемым презрением.
Я ненавижу этого пьяного небритого мужика, что лезет в мою счастливую жизнь в грязных ботинках.
— Вот ты как заговорила. А ведь ещё недавно послушно открывала рот и вставала на колени, — усмехается эта скотина.
— Пошёл вон отсюда! — кричу, указывая на дверь.
Семёнов пьяно смеётся и скидывает куртку, расстегивает ремень. Мне нужна помощь! Я думаю, где могла оставить телефон и не могу вспомнить! С беременностью совсем памяти не осталось! Превратилась в забывчивую тетёху ничего мне не надо, только чтоб Миша был рядом.
Семёнов кидается в мою сторону. Вскрикнув, лечу в сторону лестницы на второй этаж, он бежит следом и матерится. Спотыкаюсь об лейку, падаю на колени, успеваю уцепиться за перила.
Урод Семёнов хватает меня за лодыжку и тянет на себя.
— Хочешь поиграть? Давай поиграем! — скалится и маньячно ржёт.
Я в ужасе, потому что не знаю этого больного ублюдка. Впервые вижу вообще. Даниил, которого я когда-то, знала, не был насильником.
Сильно дёргает меня на себя, пальцы соскальзывают, и я неловко заваливаюсь набок. Господи, живот! Мальчики! Начинаю реветь потому, что слышу звяканье ремня, вжик молнии. Ни за что! Он так долго пачкал меня своим скотским отношением, не позволю замарать моих детей!
Кручусь юлой, умудряюсь повернуться на спину, пинаю его свободной ногой в живот. Он сгибается, матерится. В ответ прилетает звонкая пощёчина. Моя голова дёргается, в глазах темнеет, виски взрывает болью.
Семёнов наматывает мой хвост на кулак, обзывается и орёт, что я сломала ему жизнь. Чувствую запах алкоголя, его слюни летят на меня. Противно.
Этот больной урод пытается стащить с меня штаны, дёргает и ткань расходится по шву, дорывает с противным треском. Выбросив штаны, мерзко пыхтит, стараясь стянуть свободную кофту. Ору, машу руками и лягаю его, попадаю в челюсть. Он заваливается назад, остаётся на ногах, но сильно бьётся затылком об стену.
Не знаю, откуда берутся силы. Мне кажется, я кометой лечу вверх по лестнице, хотя последние дни передвигалась по дому со скоростью улитки. Главное - успеть забежать в нашу спальню, там очень крепкая дубовая дверь и замок сделан на совесть. Даже этот неадекват не сломает, тогда можно будет открыть окно и позвать на помощь соседей или позвонить по планшету кому-нибудь, попросить вызвать полицию.
Вдруг в поясницу прилетает что-то очень тяжёлое. Охаю, падаю на ступеньки, набок. Ваза, этот урод кинул в меня Машиной вазой. В мозгу некстати всплывает рассказ, как она её выбирала.
Хорошая ваза не разбилась, с глухим стуком катится вниз по лестнице. Пытаюсь подняться, но у меня не получается.
Семёнов стоит на десять ступенек ниже, с расстёгнутыми штанами, и мерзко скалится.
