Хочу сказать, что ему конец, Миша его размажет, но меня скрючивает такая боль, что я еле вдыхаю.
Поясницу сильно тянет, живот простреливает болью. Ахаю, от сильного спазма. Семёнов пялится на меня во все глаза. Надо бежать, пока он меня не трогает, хватаюсь за перила, пытаюсь встать. Не получается! Скулю, приземляясь на ступеньки.
Во дворе слышится рёв мотора, лязг калитки. Миша?!
Громко ною от облегчения. Господи, спасибо. Собираюсь с силами, неловко поднимаюсь. Живот снова сводит, внутри, будто что-то рвётся, меня снова сгибает от боли.
Слышу с улицы голоса Миши, Кая, смех Стаса.
Они мне помогут, теперь всё будет хорошо.
— Слава! — сипит Семенов, глядя на меня стеклянными глазами.
Ненавижу урода!
Вспоминаю, что я без одежды. А там же Стас. Пытаюсь натянуть кофту пониже, ногти обломаны, колени в ссадинах. Отупело, смотрю на свои белые носки, которые вдруг быстро окрашиваются алым.
По ногам течет что-то липкое. Чувствую, как сильно кружится голова, конечности наливаются свинцом, хочется спать и плакать.
— Мирослава!
Последнее, что слышу испуганный рёв Миши, мат Кая, кажется, Стас плачет, потом становится очень холодно и темно.
Михаил
— Отпусти ее, Миша! Все хорошо, теперь все будет хорошо! Давай же, отпускай! В операционную быстро! — командует медсестрам врач жены. — Что случилось? — спрашивает Люба, оттесняя меня от каталки.
На ней лежит бледная Мирослава вся в крови. Две медсестры увозят мою девочку дальше по коридору.
Я порываюсь за ними, но Люба преграждает мне дорогу.
Меня трясет от ужаса, такого животного страха я не испытывал никогда. Вернуться домой и найти на лестнице полуголую Мирославу в крови. И бухого Семенова. Что он ей сделал? Как этот псих вообще нас нашел? Я его чуть не убил.
Смотрю на сбитые костяшки, пальцы дрожат. Я пиздил его долго и очень сильно, пока Кай не оттащил меня. Брат вызвал полицию и скрутил урода, я же схватив бесчувственную Мирославу, помчался в роддом.
Всю дорогу, как ненормальный говорил с ней, хотя понимал, что она без сознания и вряд ли меня слышит.
— Миша! Что случилось с Мирославой?
— Я не знаю! Вернулся домой, а там она без сознания вся в крови и рядом ее бывший! Бухой или под наркотой, я не понял! Он-то ли ударил ее, то ли толкнул! Было много крови! — сумбурно пересказываю Любе.
— Ясно, я поняла. Жди. Я в операционную.
Жди. Будто я могу не ждать. Время тянется бесконечно долго, меня мутит и нечем дышать.
Умываюсь в туалете, подставляю голову под ледяную воду, по позвоночнику бегут колючие мурашки, холодные капли затекают под одежду, но мне все равно.
У Мирославы полных семь месяцев. Это нормально, для многоплодной беременности. Конечно, мы планировали носить как можно дольше, но чего уж теперь.
Сижу у операционного блока, каждые пять минут звонят Снежинские. Спрашивают, есть ли новости, Маша говорит, что Стас до сих пор рыдает. Он очень испугался, увидев Миру в крови. У меня самого чуть сердце не остановилось.
Девочка, моя ты же сильная? Ты справишься?
Я не знаю русских молитв, сейчас Мирослава мой бог. И я молюсь на нее и за нее. И за нерожденных сыновей.
Упираюсь локтями в колени, роняю голову на руки.
Вдруг за дверью операционной слышится крик. Шумно выдыхаю, родился мой первый сын. Живой! Мирослава умница, она справится!
Упираюсь лбом в дверь, чувствую, как щиплет глаза. Я мало плакал за свою жизнь, но сейчас, позволяю себе расслабиться. Потому что облегчение такое огромное, что у меня подкашиваются ноги и я оседаю на пол.
Из операционной выбегает медсестра с моим первенцем на руках, уносится в детское отделение. Улыбаюсь им вслед. Анализировать куда и зачем тетка в белых слипонах унесла моего сына не получается, он жив и пока это все, что меня волнует.
Дальше время останавливается, потому что как бы я ни прислушивался, второго крика нет. И меня снова кроет ужасом, все дети ведь должны кричать, когда рождаются?
В операционный блок забегает новый врач, я слышу плач, и прикусив кулак понимаю, что это Мирослава.
Блть, что там происходит? Подрываюсь на ноги, и в эту минуту тот самый новый врач появляется с моим вторым сыном. Он напряжен и собран, быстро уходит вниз по коридору.
Мои дети родились. Один из них не кричал и я слышу вой Мирославы. От этого звука меня окончательно разматывает и колотит, не могу собраться. Что-то пошло не так? Конечно, блть не так, учитывая обстоятельства.
Мы с Мирой давно выбрали имена. Старший Лев, младший Миша. Именно Мирослава предложила так назвать сыновей. Я удивился второму имени, но жена сказала, что она его чувствует именно так, маленьким медвежонком.
С Левкой и Мирославой всё относительно хорошо, потому что один плакал, а вторая рыдает сейчас так, что у меня мороз по коже.
Пару раз больно хлещу себя по морде, соберись, блть. Быстрым шагом иду за врачом, что унес младшего. Я должен знать, что происходит! Могу я помочь?
Почти догоняю его, как врач исчезает в палате с надписью «реанимация».
Реанимация. Вдохнуть не получается, меня колотит, в ушах шумит, башка горячая и плохо соображает, моего младшего медвежонка унесли в реанимацию.
