— Кормят смесью, Левка ест сам, с ним все в порядке, его должны скоро тебе принести. А Мишаня, его не принесут, — прячет глаза муж.
— Что с ним? Где он? — мой голос дрожит от страха, а воображение рисует картины одна страшнее другой.
— В реанимации. Я говорил с врачом, он объяснил, что Мишаня пока не может раздышаться, поэтому за него дышит специальный аппарат.
Мой сын не может дышать сам? Господи, какой ужас.
Я закрываю рот ладонью и начинаю выть, жмусь к стене. Как страшно. Мой мальчик лежит, где-то там один и не может дышать сам. Это я виновата, если бы я не связалась с Семеновым, ничего бы не случилось.
— Это я виновата! Если бы я не связалась с этим уродом, ничего бы не было! Миша, он кинул в меня вазой! Стало очень больно, а потом пошла кровь! — вспоминаю, размазывая слезы по лицу.
Муж садится рядом, обнимает, целует меня в макушку, покачивает успокаивая.
— Его задержали, он сядет и надолго, я клянусь тебе. Не вини себя, ты умница, ты вела себя как настоящий герой на операции.
— Ты видел их? Какие они? Расскажи мне! Когда мне их покажут? — цепляюсь за Мишины руки.
Он сильный, умный и все на свете знает. Когда он рядом мне не так страшно.
Муж достает телефон, открывает фотку. Левку узнаю сразу, строгий голубой взгляд, бровки домиком, губастенький. У сыновей мой цвет глаз? Улыбаюсь сквозь слезы, целую экран. Родной мой.
— А Мишаня? — поднимаю глаза на Мишу.
— Я был у него всего минутку, только посмотрел через кювез. Я не мог фотографировать его там, переведут к вам тогда сфоткаем, да?
— А когда переведут? Врач сказал, когда он раздышится? — слежу за мимикой мужа, боюсь, что начнет юлить и обманывать.
— Точных сроков нет, от нескольких дней до нескольких недель. Ему сильнее досталось, чем Левке. Но он тоже борец, как и ты! Он справится, вот увидишь! — хрипит муж, снова отводит глаза, нервно трет переносицу, отворачивается.
Мне кажется, чтобы не показывать мне свой ужас и неуверенность, ему тоже дико страшно. Но он все равно старается меня поддержать.
Миша помогает мне переодеться и уговаривает поесть, я не хочу, но понимаю, что мне нужны силы, чтобы заботиться о сыновьях. Ем, через не могу, вдруг молоко все-таки появится? У меня ведь было молозиво, но после операции даже его не осталось.
После завтрака появляется Люба.
— Шов не болит? Как вообще себя чувствуешь? Что-нибудь беспокоит? — сыпет вопросами Люба, осматривая швы.
— Немного болит, ерунда со мной все нормально. Люба, а как мальчики? Ты знаешь что-нибудь?
Люба с Мишей переглядываются, она нервно чешет лоб.
— К тебе сегодня придет педиатр, все расскажет. Я знаю, что с первым все хорошо, второй в реанимации пока. Как назовете? — устало улыбается, поправляя мою ночнушку.
— Лев и Мишка.
— Оу, не боишься столько хищников на тебя одну? — играет бровями Люба.
— Не боюсь. Люб, с ними же все будет хорошо, правда?
— Очень на это надеюсь. Ладно, отдыхай, — прощается она и продолжает обход.
После Любы приходит педиатр и сложными терминами объясняет состояние сыновей, потом переводит на человеческий язык. Что у Мишки не раскрылись легкие, в родах ему досталось сильнее брата, убеждает, что они делают все возможное. Состояние моего сына стабильное. Дальше ждем, когда он сможет дышать сам.
Наш педиатр - молодой улыбчивый мужчина, который уверен, что все непременно будет хорошо, он тоже хвалит меня за операцию, все отделение наслышано о моих экстренных родах. Но он хвалит не только меня, но и мальчиков, говорит, что при нашем анамнезе, все очень даже неплохо.
После слов о сыновьях, я сразу к нему прониклась. Думаю, нам всем действительно повезло. Я вообще заметила, что после встречи с Мишей, жизнь сводит меня только с хорошими людьми, Миша как большой магнит притягивает в нашу жизнь прекрасных людей.
В палате две кушетки, и муж будет здесь со мной, оказывается, за деньги это вполне возможно устроить.
После обеда, время тянется ужасно долго, мне обещали принести Левку и я то и дело нервно поглядываю на дверь.
Миша уже минут двадцать по телефону отбивается от Нюры, она требует меня, но я не хочу ни с кем говорить.
— Анна Сергеевна, приезжать не нужно, вас все равно не пустят! — уговаривает бабушку муж. — Ну, конечно, я рядом. Как только Мирослава сможет, она сама вам позвонит, с мальчиками все стабильно. Левку обещали сегодня отдать. Мишаня пока в реанимации.
Утыкаюсь носом в колени, слушаю Мишин бубнёж, когда дверь вдруг открывается и медсестра заносит Левку. Муж быстро сворачивает разговор. Я сползаю с кровати. Замираем с ним как два суриката.
— Мамочка, принимай сына, — медсестра протягивает мне туго запелёнутое полешко. — Он сытый, в следующий раз кормить через три часа. Смесь и водичку вам принесут. Бутылочки есть?
Осторожно беру сына на руки.
— Да, мы все купили! — кивает Миша.
— Хорошо, будут вопросы, вызывайте! — напоминает медсестра и уходит.
Муж подходит ближе, рассматриваем серьезное личико. Левка смотрит на нас без особого интереса, причмокивает, зевает.
— Зевнул, — восторженно шепчет Миша. — Видела?
