Так я оказался незваным гостем в Юлином доме. Квартира была просторной и светлой. Я у нее еще ни разу не был. Иногда провожал домой, но внутрь никогда не заходил. Примерно час мы просидели за чаем. Потом неизбежно пришли к тому чего я больше всего ненавижу в гостях. Рассматривать семейные фотографии. Особенно хозяев во младенчестве. Голышом. Так в адамовом прикиде по очереди передо мной предстали Юля, ее мама и даже папа. Кроме того, благодаря толстым альбомам, я изучил всех одноклассников, друзей и родственников Юли. Двоюродных и троюродных братьев. И даже тети брата племянника соседей по комнате в студенческом общежитии. Также, разумеется, я узнал все города и курорты, на которых бывали Юля с мамой. Мама с подружками. Вместе и по отдельности. Судя по обилию фотоснимков, камера в путешествиях не выключалась. Удивительно, как современные люди стали одержимы фотографией. С тех пор как фотоаппарат стал доступен широкой публике, а пользоваться им стало легче, чем мясорубкой, люди как с ума посходили. Человечество охватила фотомания, с активными фазами фотобешенства во время отдыха. Любой выезд за пределы родного города стал отпечатываться в памяти у современного человека только через объектив фотоаппарата. Мир туристы, теперь разглядывают только через видоискатель. Через малюсенькое окошечко различных мыльниц и зеркалок. В страхе не успеть запечатлеть тот или иной кадр, человек больше не наслаждается окружающей красотой или экзотикой собственными глазами. Все эти прелести проносятся перед его взором уже дома, со скоростью перелистывания фотоальбома. Особенно поражают изображения, где главный герой сфотографирован на фоне какого-нибудь большого сооружения. На таких фотографиях, как правило, человек получается размером с молекулу, а здание наполовину срезанным. Так как, и то и другое уместить в узкий кадр довольно сложно. «А вот это я у костела святой Катерины», тыкая в серую точку, обычно говорит сфотографированный. «Какая удачная фотография», слышится в ответ.
Фототерапия продолжалась примерно час. Воспользовавшись паузой, я попросился домой. Меня провожали словно близкого родственника. Растроганная моим визитом, Юля совсем раскраснелась. Мама в меня просто влюбилась. Спускаясь по лестнице, я долго махал выглядывающим из-за двери женщинам. Когда же дверь закрылась, постоял немного на площадке и снова поднялся. Если они теперь меня застанут, думал я снова раскорячившись в поисках иголок в дверях, то уже точно не отмажусь. Ну и ладно. Скажу как есть. Дорогие Юля и ее мама! Я ку-ку!
Вслепую ощупывая верхние края наличника, я укололся. Страшные ожидания оправдались. Это было то, что я искал. В левом углу дверного косяка крест на крест были воткнуты две иголки. Я тебе их сейчас воткнул бы в одно место, пролетело у меня в голове. Я аккуратно вытащил их и вышел наружу. Возле своей машины увидел урну. Вслед за моим взглядом туда отправилась страшная находка.
— Принцесса спасена, — сказал я себе бодрым голосом и вырулил со двора.
Я был очень доволен собой. Теперь мне надо быстрее попасть домой. Мои планы не изменились. Мне не терпелось поскорее разоблачить девушку в зеркале. Я верил, что она меня видит и слышит. Инцидент со стаканом это доказал. У меня была пара идей, и я не мог дождаться, чтобы воплотить их в жизнь. Дома я сразу прошел в кабинет. В зеркальной комнате была только девочка.
— Позови маму, — приказал я ребенку.
Мне ничего не ответили. Тогда я решил сначала переодеться и поужинать. Когда я вновь оказался в кабинете, в зазеркалье уже находился тот, кто мне был нужен. Девушка, ее супруг и дочь пили чай. Я вплотную подошел к зеркалу и стал корчить рожи. Мял лицо, как только мог. Надеялся, что девушка не выдержит и засмеется. Через несколько минут мне показалось, что у Кати и вправду зарделся румянец. Но этого было недостаточно, чтобы подтвердить мою догадку. Девушка продолжала упорно меня игнорировать. Я еще немножко погримасничал и перешел к плану «Б». Отошел на расстояние, чтобы меня всего было видно, и снял одежду. В чем мать родила, я стал гарцевать перед зеркалом. Девушка бросила взгляд на меня и сразу опустила глаза. Лицо ее вконец покраснело. Я продолжал важно похаживать взад вперед, иногда выдавая балетные па. Со стороны это должно было выглядеть очень смешно. Катя по-прежнему держалась, как ни в чем не бывало. Но глаза ее улыбались. Я это чувствовал. Правда, спустя десять минут я стал чувствовать еще кое-что. Некоторые части моего тела стали подмерзать. Уверенность моя поколебалась. Я ощущал себя полным идиотом. Неужели я ошибся? Вот черт!
— Ну хорошо! — громко крикнул я в отчаянии. — Теперь держись!
