Улыбка исчезла с моего лица. Я посмотрел на Катю. Потом на Талу. Теперь он расплывался в улыбке. Она удивленно смотрела на меня.
— Ладно, хватит. Давайте продолжим, — сказал я.
— Судя по твоей реакции, друг мой, девушка понятия не имеет, кто такой Гарри Потер, — вставая со стула спокойно проговорил Тала.
— Да что это за Гарри Потер такой? — возмутилась Катя.
— Макс, я все понял! — глядя на меня, как учитель на нерадивого ученика, произнес мой товарищ.
— Что именно? — не мог сообразить я.
— Катя, — не поворачиваясь в ее сторону, обратился к девушке Тала, — скажите этому прекрасному молодому человеку какой сейчас год!
— Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой, — уверенно сказала она.
Я наморщился.
— Чего? Какой, какой? Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой? — выпалил я.
— Ого! Я ошибся примерно лет на десять, — торжествующе заявил Тала. — Почему-то думал, что у нее семидесятые.
— Этого не может быть! — закрыл я лицо руками.
— А то, что ты разговариваешь со своим отражением, может быть? — снова улыбнулся Тала.
— Ну да, — пришел в себя я. — Но как ты догадался?
— Да все просто. Твоя улица носила другое название в прошлом. В прошлом не было универмага и был детсад. И в прошлом деревья в вашем дворе были всего лишь кустами. Единственное, я не пойму, куда делась труба? Красная. С цифрами.
Я посмотрел в Катино окно. Трубы там не было. Зато, рядом на стене висела большая Катина картина. На ней был изображен питерский пейзаж с какой-то фабрикой или заводом в центре. Над зданием возвышалась труба. Красная. С датой 1902.
— Труба, это всего лишь картина рядом с окном, — сказал я Тале.
— Ну, вот! Теперь понятно. А еще, они собираются продавать квартиру. А значит, здесь будет жить другой хозяин. Скорее всего, твои родители, до переезда во Францию. И их маленький мальчик по имени Максим.
— Постойте, мальчики, а в чем дело? Я что-то не то сказала? — вмешалась Катя.
— Катя, ты живешь в Ленинграде? — спросил тихо я.
— Да, а что? А ты в другом месте? Ты же тоже говорил, что живешь в Ленинграде!
— Я говорил, что живу в Петербурге!
— Вероятно, ты говорил в Питере, Максим, — встрял Тала. — Так его называли и в советские времена.
— Что значит называли? Что значит в советские времена? — скороговоркой пролепетала Катя.
— Катенька, — начал было Тала.
— Стой! Я сам, — остановил я его. — Катенька!
— Да, — наивно раскрыв глаза, отозвалась Катя.
— Только не пугайся. Я живу… ммм, — промедлил я, — в две тысячи девятом году. Через двадцать один год после твоего настоящего. Там у вас мне всего двенадцать лет. И я живу совсем в другом доме. Твой мир остался для меня в прошлом.
Она присела.
— Тогда получается, что в твое время, — она подняла глаза и посчитала в уме, — мне сорок два? Или меня вовсе уже нет!
— Как это нет?
— Ну, мало чего могло случиться за эти годы! — робко дрожащим голосом произнесла Катя.
— Не говори глупостей! По крайней мере, никаких катастроф и эпидемий за этот период в Петербурге не было! Это я могу сказать точно. Ведь я из будущего!
Я повернулся к Тале и быстро пересказал то о чем мы говорили с Катей.
— Думаю, вам есть что обсудить, — ответил спокойно Тала. — Пожалуй, я пойду. Прощайте, друзья! Моя миссия выполнена!
Он медленно встал и побрел к двери.
— Скажи ему огромное спасибо, — торопливо проговорила Катя. — Я очень ему благодарна и мне было очень приятно с ним познакомиться.
Я догнал Талу в коридоре. Передал слова Кати. Тоже поблагодарил его. И попрощался. Впереди меня ждал долгий разговор с прошлым.
Мы беседовали очень долго. Говорил в основном я. Рассказывал Кате про будущее. Она то и дело подпрыгивала от удивления. Возмущалась. Уточняла детали. Я рассказал ей про развал Советского Союза, путч и ГКЧП. Про штурм Дома правительства и независимость братских республик. Описал новую Россию. От малиновых пиджаков, новых русских, дефолта и беспредела девяностых до войны в Чечне, платного образования, медицины, терроризма, олигархов и Путина. Показал ей лазерный CD. Попытался объяснить, что такое интернет. Описал домофон, стиральную машину-автомат, посудомойку и утюг с вертикальным отпариванием. Сказал также, что фотоаппараты будут снимать без пленки, телевизоры управляться с помощью пульта, в каждом доме будет стоять DVD-проигрыватель. Рассказал про MP3-плееры, мобильные телефоны, спутниковое телевидение, космических туристов, японских собачек-роботов, СПИД и овечку Долли.
Трудно описать, какое удивление и потрясение испытывала Катя, проглатывая каждый бит информации. Естественно, она не смогла сразу переварить все, что я сообщил, поэтому попросила позже вернуться к некоторым, особенно заинтересовавшим ее вещам. Наш телемост продолжался до самого вечера. Пока не пришли ее муж с дочкой, которую он обычно забирал из сада по пути с работы. В последующие дни нашего активного общения я сам осознал, как всего за два десятка лет изменился мир. Часами я рассказывал Кате о современности и сам поражался, как теперь все по-другому.
— Послушай, — как-то сказал я, — а может все-таки встретимся? — И тут же добавил: — Только не вздумай снимать зеркало! Лучше просто откажись!
