Шеф орал, а его бывшая заливалась смехом. Обнимала и висла на сопротивляющемся шефе. Но как-то по мне слабо сопротивляющемся. Она целовала его куда попадет, щека, плечо, рука, нос, везде где успевала. Он убирал ее руки, слегка отталкивал от себя и отодвигался сам. Но мне было мало этого. Он может быть жестким, может быть убедительным, непоколебимым. Но видимо не хочет, сомневается. Я устала наблюдать этот цирк. Слишком больно. Я налила себе воды из кувшина, выпила залпом и прочистив горло обратилась к шефу, нет, ко всем здесь сразу.
– У меня много работы. Надо успеть закончить до отъезда. Надеюсь вы помните о моей командировке по объектам, которые я курирую? Думаю, ближайшее время мы вряд ли увидимся, как минимум пару месяцев.
– Я думал навещать тебя порталами…
– У вас есть не решеные вопросы дома, семейные. Определитесь.
Я глубоко вздохнула не зная, что еще добавить к уже сказанному и увиденному. И ушла. Не прощаясь ни с кем. У кикиморы действительно много работы перед отъездом. Так много, что даже поплакать времени нет.
Вечером на пороге моего дома со мной прощались дети, все четверо. Шеф не пришел, я надеялась до последнего. Но к порталу пеня проводил Гердц, он помог с багажом. И я потерялась, растворилась в работе на целый месяц. И затерялась бы на дольше, если бы не получила приглашение на ужин от шефа. Впереди были выходные и через порталы я вернулась в родную академию. Нет, я прилетела к нему, моему мужчине. Мой домик… Там был погром и захват жилплощади. Лис убирала, Сердж и Сара готовили ужин, а близнецы освободили мою купальню, только узнав, что я приехала. Меня обнимали, целовали и пытались накормить. О шефе мы не говорили. Дети переселились вы мой дом. Не стоит быть гением чтобы понять, кто хозяйничает в доме семьи ректора. Но на ужин я все же пошла. Где-то глубоко в душе еще жила надежда. И ее надо или окончательно убить или дать ей возможность прорости.
На пороге сидели бесенята, дети Магды, пока еще бывшей жены шефа. Они открыли мне входную дверь провожая сочувственными взглядами. Дом утопал в цветах. Они были повсюду в вазах. На столе был накрыт ужин на двоих со свечами. На диване у камина разлегся кот Магды. Из купальни вылетел шеф. Абсолютно голый с мокрыми волосами с которых струйками стекала вода. Через плечо у него была перекинута женщина, его бывшая жена, наверное, не такая уж и бывшая, судя по ситуации. Она была одета в ярко красное шелковое платье, оно было мокрым и облепило ее бедра давая понять наблюдателям, белья там нет. Она заливисто и весело смеялась хлопая Верджа по заду подгоняя его. На глаза навернулись слезы, все стало видно хуже, сквозь пелену. Грудь сдавило в знакомой боли. Так разрывает сердце на сотни осколков, так уже было там, в том мире и вот теперь тут. Я сделала шаг назад не глядя и не поворачиваясь. Споткнулась опершись спиной о кресло, зацепила вазу с цветами, возможно не одну. Послышался звон, разбилась. На шум повернулся шеф. Злость, лютая злость силой льнула ко мне подавляя. Налитые кровью и пылающие огнем глаза встретились с моими.
– Что там любимы?
Все так же весело смеясь спросила Магда изворачиваясь на плече так, чтобы увидеть. Я потревожила их игры. Я сделала еще шаг назад, чуть в сторону обходя кресло. Поскользнулась на разлитой воде и цветах, упала на пол. Шеф сделал шаг ко мне. Я завизжала отрицательно мотая головой и пятясь назад не вставая. Осколки резали руки и ноги, больно впивались в них и попу. Плевать. Не хочу. Не могу. Не переживу вновь этих слов. Я помешала им, я поняла. Все, не хочу, не могу, не выдержу. Я не особо помню, как ушла, убежала, уползла. Ощутила себя разбитой, но живой в гостиной Гердца на его диване. Он что-то говорил, ласково, успокаивающе. И пинцетом вынимал осколки вазы из моих ладоней, локтей, колен, стоп и попы. Обрабатывал все. Напоил настойками после которых я уснула. Ночью сквозь сон слышала, как кто-то бился в дверь и ругался. Но сил и желания не было ни на что кроме сна. И я полностью погрузилась в царство Морфея. Сон, крепкий и здоровый – это все, что мне надо. Я больше не умру. Не из-за мужчины. Не из-за разбитого сердца. И не сейчас. Я просплюсь, а потом, потом, как говорят утро вечера мудренее.
Проснулась на умопомрачительные запахи еды. В свободных, домашних брюках и фартуке на голом торсе Гердц хозяйничал на кухне. На столе была свежая выпечка, яичница, штук пять разных соков, блинчики, разные джемы, яблоки и конфеты, много разных конфет.
– Ты просто идеальный мужчина. Тебе говорили?
– – Нет, но ты говори чаще, мне нравится. – Он искренне улыбался мне. Обнял крепко. Поцеловал в макушку. – Ты как, Хиль?
– нормально, наверное.
– Я дал тебе зелье и … чуть не угадал с дозировкой. Просто испугался за тебя. Ты проспала почти двое суток. – Тяжелый вздох мне в макушку. – Он искал тебя.
– Давай не будем о нем. Не сейчас. Нет. Никогда. Он шеф. И только.
