– Про пиццу все знают, что это блюдо крестьян, которые смешивали оставшиеся в доме продукты, чтобы они не пропали. То же самое и макароны – паста. А буйабес? Это же просто смесь всего, что в рыбачьей лодке оставалось – тоже, чтобы не пропало, ну и поесть было что. Короче, общая идея – смешать остатки и сделать их максимально съедобными. И я не скажу, что это плохо – это умно, но делать из этого блюда высокой кухни, да ещё чваниться – перебор! Собственно, колбасу тоже можно отнести к этой категории – её ведь стали делать не из чистого мяса, а из остатков туши, обрезков, добавлять потроха, орехи, грибы, крупы, короче, получалось, что мяса там почти нет, но семья сыта. Кстати, вот про салями, да и вообще про колбасы, почему-то редко задумываются, а между тем, это оттуда же – крестьянская кухня. Просто надо было хранить мясо при комнатной температуре так, чтобы оно не портилось, вот и придумывали всевозможные методы. И ведь придумали – даже нарезанная салями оставалась съедобной до сорока дней. А ведь сейчас это считается элитным продуктом. Хотя… знаете, мы тут тоже сыграли в эту игру. Наша квашеная капуста, которую на западе традиционно презирали, оказывается, попала в новый тренд!
– Это какой же?
– Cейчас там вошли в моду ферментированные продукты. Вот как раз наша капуста это оно самое и есть! – Купчинов рассмеялся. – Честное слово, хочется нанять маркетологов и рекламщиков, да замутить тему «полезнейшего суперфуда из России».
– Вряд ли сработает, – Женя вздохнул.
– Да, вряд ли… но сработала же идея с патагонским клыкачом!
– С кем?
– О! Это история о гениальном рекламщике! Когда в сети рыбаков попадал патагонский клыкач, его с презрением выбрасывали – никто не покупал. Рыба пресная, маслянистая, неяркая на вкус, да и на вид, прямо скажем, так себе – серая, кривая пасть, зубищи из неё торчат! Короче, непривлекательная рыба. Была. Ровно до тысячи девятьсот семьдесят седьмого года. Тогда эту рыбу попробовал американский закупщик Ли Ланц. Он купил рыбу, сам её приготовил и понял, что она прекрасна – нежная, жирная, без активного рыбного привкуса. Но он понял, что название рыбу портит. Ну, как, скажите на милость, рекламировать клыкача, да ещё патагонского? И как вы думаете, он эту рыбку начал продавать? Ну же… попробуйте отгадать – вы наверняка его пробовали!
Евгений честно повспоминал, но не смог вспомнить ни одну рыбу, подходящую под описание.
– Чилийский сибас – дорогой, крайне любимый в ресторанах! – с видом фокусника объявил Сашкин дед.
– Так это вкусная рыба! – удивился Миронов.
– Конечно. Просто название мешало, да и не было раньше этакого спеца. Кстати, в девяностых это выдуманное название в США признали официально. А история с жемчугом Афродиты? – Купчин хитро заулыбался.
– А это что? – Жене было и весело, и интересно, и немного досадно – жалко, что не удалось включить запись на смартфоне.
– Ээээ, это изобретение одного французского слесаря! Он как-то попробовал блюдо из засоленных яиц виноградных улиток. Ну, попробовал, понравилось, и тут он сообразил, что на этом можно как следует заработать, если правильно подойти к делу и разрекламировать продукт. Короче, это жемчужные шарики с привкусом осени и леса, максимально приближенные к чёрной икре! Во как! Жемчуг Афродиты! И продаётся эта крысотищща за две тысячи долларов за килограмм. А улитки, я вам честно скажу, достаточно неприхотливые и вообще гермафродиты – им даже пару искать не нужно. Один недостаток – «несутся» только два раза в год, так народ дальше пошел. Начали готовить яйца ахатин – африканских улиток, которые размножаются, как из пулемёта. Называют это «лесным жемчугом». Короче, сейчас для многих главное – это сделать так, чтобы продукт был престижен, не важно, что он такое на самом деле.
Купчинов невесело рассмеялся, глядя на гримасу гостя.
– Думаете, спроса нет? Ах, если бы! У меня рестораторы регулярно уточняют, не знаю ли я, где найти эти самые яйца. А я им говорю, что с нашими рыбными ресурсами «лесной жемчуг» массово как-то не того… не очень пойдёт. Разве что для любителей высокой кухни а-ля лягушачьи лапки. Нет, есть у нас уже спецы, которые и ахатин этих на мясо разводят, и яйца продают, но пока не массово.
Женя, который ахатину как раз держал как домашнее животное, только брови поднял.
– Да что там есть? Нет, они крупные для улиток. Нет, я знаю, что во Франции их собирали на виноградниках десятками вёдер, вот и пришло в голову попробовать, но специально разводить, как-то не того…
– Специально… а вы знаете, что лягушек, которые французы продают для еды, они покупают? – хмыкнул Купчинов. – Часть у нас, ну до санкций, конечно. А часть – в Китае. Своих-то они уже того…
– Слопали?
– Повыловили и попродавали! – развёл руками Павел Васильевич. – Французы очень гм… бережливые люди. Для них самих лягушки уже слишком дорогой деликатес – так что это для туристов. Три лапочки на тарелочке… Впрочем, до японцев они всё равно не доросли.
Женьке стало очень интересно, как собеседник охарактеризует суши, но Купчинов стал говорить о сашими.
