– А то! Ты вот ноешь, что тебе плохо – аж две девушки отказали! Чудак! Да ты им должен «спасибо» сказать. Они, умницы обе, и как видно, очень порядочные – ты ж Миронов, жирный кусок, да и сам по себе молодец, вполне успешен. А девушки тебя отпустили, целым, невредимым и неошкуренным! Ты у нас везучий, всё-таки – таких умниц отыскал. Ну, ладно, Вяземская, она из научной элиты, но Светлана – редкая птица, раз не поддалась на твои ухаживания, и так всё верно сделала.
– Редкая, – вздохнул Женя, правда, без недавнего надрыва.
Пример брата с тем, во что мог превратиться его дом, Евгения сильно впечатлил.
– Слушай, а ты без шуток умный. Мне как-то в голову раньше про дом не приходило.
– Да мне и самому не приходило, пока я на Милке не женился. Понимаешь, нет смысла жить с девушкой, с которой тебе будет некомфортно. А вот это наполнение среды очень наглядно – сходу всё видно становится, – Андрей кивнул на кухню. – Мне, например, везде, где Милка руку приложит, сразу нравится.
– Ладно! Я всё понял! Нахожу девушку, которая мне нравится, привожу в гости и прошу трансформировать мою квартиру! – расхохотался Женька. – А потом получаю очередной отказ и приезжаю к тебе скорбеть!
– И получаешь от меня по-братски по загривку за порчу моей гениальной идеи! – пригрозил Андрей. – Нормальные люди всё делают проще – можно к ней в гости сходить и посмотреть…
– Елки-палки, да ты реально умный! – восхитился Женька. – Только бессовестный. Чего ты сидишь над тремя пирогами и ни один не разрезал для жаждущего брата, а?
– Троглодит! – фыркнул Андрей. – Бери и режь сам. Или ты как актриса Светлана… как ты там рассказал, мне фраза понравилась – «Что дали, то и еда»? Тогда можешь и неразрезанные слопать!
Они перешучивались и понимали, что каждому из них по-настоящему нравится сидящий напротив человек, внезапно из родственника превратившийся в родного!
***
Светлана как раз в это время сидела в кресле у Ульяны и болтала, пользуясь тем, что та подбирает косметику для работы.
– Ты представляешь, все мои знакомые в один голос назвали меня сумасшедшей – как мол, так, взяла и отказала одному из сыновей Миронова! А он, как назло, ещё такой милый… Да и в театре появлялся частенько – волей-неволей его видели и начали докапываться, куда он делся. Сама понимаешь, у нас же гадюшник тот ещё!
– Понимаю, конечно, – Ульяна примерялась с цветом на палетке теней и с улыбкой смотрела на Светлану Патрушеву.
Она соскучилась по работе. Да теперь, когда малышу уже годик с хвостиком, можно понемногу выходить – это и для навыка полезно – чтобы не утратить квалификацию.
С ребёнком наперебой сидели обе бабушки – её мама и мама Вадима, млел её папа и даже строгий Вадимовский дед. И вот уж кто бы мог подумать, но именно академик Вяземский нашел гениальный способ укачивания долгожданного малыша – Ульяна прекрасно помнила, как несколько месяцев назад Вадим, с трудом сдерживая смех, поманил её за собой и повёл в сад, где под деревьями они оставили маму Вадима, Марину Леонидовну, следящую за спящим сокровищем. Сокровище, как выяснилось, успело проснуться и собиралось выразить протест несовершенному миру, и тут пришел академик Вяземский.
Хорошо поставленным голосом, негромко, но очень чётко он начал зачитывать какой-то чрезвычайно научный трактат, напичканный химическими терминами и понятиями.
Под деревьями воцарилась уважительная тишина, а через несколько минут и ровное сонное сопение.
– Колыбельная от прадеда – действует моментально и безукоризненно! – Вадим смотрел на деда-академика с восхищением, – Вот кто бы мог подумать?
Точно не Ульяна! Но зато теперь у неё не было абсолютно никаких проблем с тем, на кого можно оставить малыша, пока она поработает.
– Ты так мечтательно улыбаешься, что мне хочется послать куда подальше всю мою актёрскую карьеру, срочно вернуть назад Миронова, плюнуть на все свои инстинкты, вопящие, что это не моё, выйти за него замуж, сделать его несчастным и родить ребёнка! – выдала Патрушева.
– А почему несчастным-то сделать?
– Да как он может быть со мной счастливым, если он меня не любит, я его не люблю, зато характера и харизмы у меня столько, что я его с ума сведу на счёт раз! – удивилась Патрушева. – Но всё равно семью и ребёнка хочется. Только с любимым. А где его взять?
Она тут же пригорюнилась, но стремительно утешилась:
– Зато пока, в виде практики, я с ума свожу наших театральных курищ!
– Курищ? – удивилась Ульяна.
– Ну, смесь куры и дyрищи? – непринуждённо объяснила Света, – Ты чего так застыла? Если это какое-то плохое слово и в твоих салонах под запретом, то признаю свою вину и так далее по списку!
– Нет, слово забавное, а застыла я из-за того, что пришла матушка Костика. А это цунами!
– А кто такая эта цунамомать Костика? – тут же заинтересовалась очень любопытная Света. – А Костик кто?
Пока цунамомать развлекала администратор, Уля тихо-претихо объяснила Патрушевой, кто такой Костя.
