– А одуванчики там тогда и правда были – под деревьями и много-много-премного. Ты любил в них сидеть и гладить цветы. А над головой и правда, были вишни – как белые облака. Надо же, и как ты запомнил, тебе меньше трёх было.
– Я даже платье твоё помню! – вздохнул Даня. – Синее с зелёным и белым. Я теперь понял – нельзя забывать, когда… когда счастье.
Даня вернулся к отцу и бабушке вечером. В новой куртке и со сделанным домашним заданием на выходные.
– Ну и что твоя мать-кукушка себе думает? – Максим весь день раздувал возмущение и гнев. – Чего она добилась своей демонстрацией? Что она хорошая, а я плохой? Да, понятно, ты весь день балду гонял, развлекался, а я с тобой сейчас мучиться должен?
Дане показалось, что он выходил из этого дома как-то очень давно… что прошло уже так много времени.
Как-то же так получается, что он вдруг видит события иначе? Что понял, как всё это выглядело со стороны, как просто было им играть и каким он был глупым, неизменно поддаваясь на такую простую и незамысловатую приманку.
– А ведь мама никогда не говорила, что отец какой-то не такой, и про бабушку ничего такого… Даже сейчас, она их ничем не оскорбила и не обозвала, – стукнулось в виски осознание.
Он достал несколько тетрадных листков, исписанных его домашкой.
– Я сделал всё домашнее задание, и только потом мы пошли в магазин за курткой, а потом и с Радой поиграли – мама и Сашка собаку завели. И да, не называй мою маму кукушкой! Она никогда ничего плохого про тебя не сказала, а ты постоянно её обзываешь!
Застывшего в прихожей отца Даня обогнул, так как тот, похоже, врос в паркет надолго, а потом отправился в свою комнату – переписывать задания в тетради.
***
То, что с младшим братом творится что-то неладное, средний из Мироновых понял сразу – тут уж и совсем ненаблюдательный тип мог бы заметить, а Андрей, по крайней мере, когда не сидит за инструментом, вполне себе внимателен к окружающей среде.
– Трудно не различить, что в этой среде прибавился один практически статичный элемент – как соляной столп! – вздохнул Андрей, снова обнаружив Женьку на берегу.
Он вышел подышать воздухом, да выгулять Несси – мелкую развесёлую пуделюшку, которая очень хотела поиграть на просторе.
– Это не значит, что я тебе разрешаю лезть в воду! – строго велел Андрей Несси. – Вот вернётся Милана из Питера, уж она нам всё скажет! Стоять! Несси, да что ж за неслух такой! Опять тебя стирать, да сушить…
Все эти лирические отступления произносились не просто так – Несси всё равно в воду полезет, можно было и не колебать воздух, но если у тебя за спиной так вопят, а вокруг нарезает круги лохматая мелочь, то тут уж кто угодно среагирует.
– Кто угодно, кроме Женьки в стрессе и переживаниях! – констатировал Андрей про себя. – Что, опять? Всёплохожизньподоткос?
Младший брат временами впадал в уныние. Нет, даже не так… он туда проваливался и застывал в нём, как муха в янтаре, даже лапкой не дёргая, чтобы из этого состояния выбраться.
Сбоку на ближайшей ветке дерева возникла чёрная тень и Андрей машинально подставил плечо сиганувшему ему на руки коту Чегеваре.
– Да, Че, вот тебе пример человека, который умеет унывать даже лучше, чем я! – тихо сказал Андрей.
Кот с сомнением осмотрел «столп» и фыркнул. С его точки зрения, это было пустой тратой времени, но люди… люди такие странные, они вообще много всякого всего неразумного делают.
– Понимаю, даже соглашусь! – кивнул ему Андрей. – Но делать-то с ним чего?
Че вздохнул, поёрзал на руках, а когда Андрей подошел поближе, уже приготовившись окликнуть брата, спрыгнул и деловито прошагал к стоящему.
Несси сидела у ног странно застывшего типа и, запрокинув кудрявую головёнку, пыталась осознать размер бедствия. От Жуни – так ей слышалось его людское имя, шли такие осязаемые волны безнадёги, что собака на полном серьёзе собиралась повыть. Чисто для поддержки!
Но тут пришел кот и всё взял в свои лапы.
– Аааа! Ты что? – через пару-тройку секунд, внезапно оживший «соляной столп» отпрыгнул от кота, который сел на задние лапы, потянулся, а потом почесал когти передних о Женино бедро.
– Че, ты что с ума сошел? – возмущался Женька, выдернутый из пучины страданий кошачьими когтями. – Ты ж мне джинсы попорол и до шкуры добрался!
Че совершенно спокойно уселся рядом и выслушивал претензии с обычным котовидом «говорите-говорите, вы мне совершенно не мешаете».
– Чего ты вопишь? Кот просто решил, что если ты тут дерево изображаешь, то с тобой можно как с деревом и обращаться! Ты у нас кто? Дуб или плакучая ива?
Голос Андрея Че воспринял как поддержку – ну, вот, понимают же его – и тут же вернулся на хозяйские руки.
– Понятно… это ты его на меня натравил? – пробурчал Женька, потирая ногу, и сам поморщился – прекрасно знал, что с котами такая штука не проходит, но просто повредничал от плохого настроения.
