– Вся компания благодаря моим советам создавалась! Я ж ему так помогла! – продолжала Марианна, не подозревая, что вот сейчас-то она реально помогла – суеверные опасения владельца, его идеи о «счастливой подкове и клевере удачи» затрещали и развалились у дверей архива, освободив приличного человека и от мусора в голове и от многолетнего балласта в компании.
Балласт пинком отправили на пенсию, архив пришлось полностью пересматривать, но компания вместе с владельцем почему-то продолжает себя прекрасно чувствовать и без ценных советов «подковы» – Марианны.
Зато у неё самой крепко-накрепко осталось убеждение, что она понимает и знает гораздо больше окружающих, а уж такими сопляками, как её сосед, и вовсе при необходимости завтракает, обедает и ужинает!
Именно поэтому, она восприняла Женин жест как отступление и, торопясь закрепить своё преимущество, шагнула за ним.
Женя отпер и распахнул входную дверь, обнаружив за ней выставку…
– Хан, Гранд, котолегион, кухонная дверь, разобранная до протомолекулярного состояния. А что не все прибыли? Эублефар отказалась почтить нас своим вниманием, а ахатина не успела доползти? – машинально отреагировал Женя.
– Ах, негодные псы! Что натворили! Я же говорю, что с ними надо позаниматься! – раздалось за Жениной спиной, и он едва успел рявкнуть на напружинившихся для прыжка собак.
– Нельзя! Сидеть!
– Вот, правильно! Сидеть! И фу-фу! Что наделали! Вот я бы вам устроила! – Марианна Ивановна старательно входила в привычную роль человека, авторитетного во всех отношениях.
– Нехорошие, плохие собаки!
– Так! – Женя и сказал-то это негромко, но Марианна почему-то подзавязла на пороге, недоуменно подняв на него глаза.
– Кто вас сюда звал, а? – Женя ловко выудил Манюню и запустил её в прихожую, препоручив взволнованной живности, а другой рукой сдёрнул с вешалки дамскую сумку авосечного вида.
Он сумкой выдвинул Марианну из дверного проёма, шагнул на лестничную площадку и закрыл за собой дверь, подсознательно не желая, чтобы его живность наблюдала людские разборки и скандалы.
– Что вы себе позволяете? – возмутилась Марианна. – Вы что? Думаете, что найдёте кого-то лучше на выгул вашей псарни и ухода за остальными? Я никогда у вас ничего не взяла, честно всё выполняла, желала добра…
– Врала, причём осознанно, чуть не угробила собаку, нарушила все мои распоряжения! – в тон ей продолжил Женя, наливаясь ледяной яростью, от которой завитые кудряшки Марианны Ивановны как-то поникли…
– Почему вы со мной так разговариваете? Кто вам дал право? Я вам в матери гожусь! – возмутилась Марианна. – И да, если бы вы не обкладывали ватой свою истеричную собаку, то ничего бы и не было! Давно надо было брать её и выносить на улицу. Собака должна гу…
Ощущение, которое испытала Марианна Ивановна, было не из приятных – словно она вдруг столкнулась с каким-то хищным и очень злым зверем, а всего-то шагнул к ней «сoпляк-сосед».
– Марианна Ивановна, возьмите вашу сумку, вашу самоуверенность, ваши инструкции, всё прочее в том же роде и уходите отсюда, будьте любезны! Наше сотрудничество с этого дня прекращено и возобновлению не подлежит. Деньги, которые я вам авансом давал, можете оставить себе в счёт оплаты выгула за сентябрь. Больше я вам ничего не должен. Так уж и быть, счёт за разломанную дверь кухни, которая пострадала из-за вас, я выставлять не буду. Но исключительно потому, что не собираюсь больше иметь с вами никаких дел. И ещё… сделайте одолжение – не попадайтесь мне под ноги, по крайней мере, специально, хорошо? Моё терпение и так на пределе!
Дверь, захлопнувшаяся перед носом шокированной Марианны Ивановны, вывела её из транса…
– Ах ты… oхaмeвший мальчишка! Ах ты… Ну, погоди! Я тебе ещё устрою! Я тебе покажу!
Она заторопилась в свою квартиру, которая находилась этажом выше, и принялась гневно расхаживать по собственной гостиной.
– Наглец! Да как он смел так со мной обращаться! Какой-то бизнесментик… – так она называла презираемых молодых предпринимателей.
– Да я таких десятками, сотнями видала! Из-за дурацкой шавки так… так меня оскорбить! Ну, ты ж её нашел, всё нормально, а меня так…
И тут она резко затормозила:
– Стоп! А ведь это не он её нашел, а какая-то собачница… как же её… Он ведь говорил! Да, точно! Саша. И почему бы это я её не нашла, а эта Саша нашла?
Причудливое мышление Марианны тут же нашло ответ.
– Если это какая-то молодая деваха, то она увидела, что я вынесла собаку, что эта зараза убежала, а потом… потом взяла и поймала её! Ну, правильно! Так-то получается, что я упустила, а эта Саша выслужилась. Хорошо же… Я посмотрю, я за ним прослежу! Если он будет гулять с какой-то девицей-собачницей, тогда всё точно так и есть! А если он её попросит выгуливать собак вместо меня, то тут всё и вовсе очевидно – она специально всё это подстроила!
В парке хватало молодых девушек-собачниц, так что никакие особые подозрения Марианну Ивановну не посетили, правда, это было ненадолго.
Уже следующим утром она заняла наблюдательный пост на собственном балконе, вооружившись старинным театральным биноклем, оставшимся ещё от её бабушки.
