– А ведь вы правы, Валентина Петровна! – кивнула Лариса. – Действительно, соответствовать настоящему дворянству было трудно. И учили их жестко, и воспитывали – держали в ежовых рукавицах. Только вот вы-то какое к этому имеете отношение, а?
– Да наш род до революции…
–Ваш род до революции был представлен очень исполнительным и честным Иваном Никифоровичем Драгиным… Который служил в доме купца Хакмана в Выборге. И да, фамилия Драгин – это не производная от слова «Драгун», а от слова «Драга», то есть землечерпалка. В Выборге, как в портовом городе драги использовались часто и много!
– Да как ты…
– Как смею? Так это вовсе и не я, а ваша двоюродная сестра Анастасия Викторовна, в девичестве Драгина, передала мне все выписки из церковно-приходских книг, фото метрик, свидетельств о крещении, и её исследования. Вы же знаете, что она историк, да? Ну, конечно, знаете! Так вот, она в архивах много чего нарыла.
– Да кто тебе поверит?
– И не надо мне верить! Зачем? Вот фото, я вам специально комплектик распечатала, а второй нам оставила – должны же дети знать, кто у них на самом-то деле предок. Знать и гордиться тем, что он был порядочный и честный человек! Вряд ли другого умный и опытный купец держал бы в доме много лет, да ещё подарки постоянно дарил. Да-да, весь тот фарфор, по которому вы свою родословную считали, это подарки Хакмана!
Лариса сунула в руки Макса, опешившего от её напора, подборку спешно распечатанных фотографий, и ушла с Даней – паковать вещи.
Она закрыла за собой дверь, но и так были слышны голоса – потрясенно-вопрошающий голос Максима и возмущенно-оправдывающийся – Валентины Петровны.
– Мама, что всё это значит?
– Это всё враньё! Это моя двоюродная сестра так увлеклась в советское время тем, что надо скрывать нашу родословную, что придумала такую ерунду!
– Погоди… а метрические записи она тоже придумала? Вот же фото! И вот, и вот… мама…
– Максим! Не смей верить этому! У нас знатный дворянский род!
– Мама! Ты всю мою жизнь мне это твердила, брак мой разрушила, подсунула свою «дворянку»-Зою, которая меня чуть голым и босым не оставила, дочку от меня отталкивала, а теперь и сына! И всё это почему? Вот из-за этого вранья? Из-за того, что тебе хотелось быть столбовой дворянкой, а не правнучкой слуги?
Распахнулась дверь и Максим, полный благородного негодования шагнул к Ларисе, которая вручила Дане два пакета и ключи от машины, велев отнести часть вещей.
– Как связаться с тёткой? Дай мне её телефон!
– Ты его знаешь. Твоя мать нам диктовала её номер, когда мы в отпуск в Выборг ездили, помнишь?
– Да я его давно стёр. Зачем он мне был нужен?
– А сейчас зачем? Убедить себя, что ты ничего не знал, что тебя обманули и виновата во всём Валентина Петровна? Слушай, ты же взрослый человек, мужчина, не мальчик… Неужели же ты сам не понимал, что даже если вся эта родословная заморочка действительно чистая правда, то никакого значения в жизни это не имеет? Что если это и накладывает какие-то обязательства, то не на окружающих – чтобы ОНИ тебе соответствовали, а на тебя самого? Ты разве не знал, что реальные, настоящие наследники знаменитых дворянских фамилий, уехав заграницу, не гнушались никакой работы? От разведения кур, до да… презренной торговли! А те, кто остался в стране и выжил, спокойно работали и жили, не выпячивая себя, даже когда уже стало можно! Разве ты этого ничего не знал?
– Зачем ты сейчас об этом говоришь?
– Затем, что мировоззрения твоей матери – это на её совести, а ты…
– Да она мне всю голову заморочила этой ерундой! Всю жизнь врала!
– Настолько заморочила, что ты не снисходил к Сашке? Настолько, что сейчас пинал Даню? Ты что? Несчастный обманутый мальчик, которого коварно обманули?
Лариса невесело осмотрела бывшего мужа.
– Да, пожалуй, что так, – констатировала она невесёлый факт.
– Ты что, мать мою защищаешь? – рассердился Максим, который был полон негодования по отношению к родительнице, так обманувшей его ожидания!
– Да мне вообще без разницы ваши взаимоотношения! Сами разберётесь, – пожала плечами Лариса. – Но я же должна понимать, кто на самом-то деле не только бабушка-«столбовая дворянка», но и ты сам! А ты-то, оказывается, просто до сих пор не повзрослевший недоросль. Ты же, вместо того чтобы признать, что сам дурью маялся, поленившись позвонить тётке и спросить, как дела обстоят на самом-то деле, или просто не обращать внимания на всю эту родословную фигню, сходу обвинил во всём мать.
Тут в комнату влетела оскорблённая до глубины души Валентина Петровна и начала ругаться на сына, ради которого она, оказывается, всю жизнь положила, а Максим начал активно отвечать.
Лариса, не желая слушать их препирательства, выставила упакованные вещи в подъезд и с облегчением захлопнула за собой дверь в негостеприимное «дворянское гнездо».
– Мам? – Даня растеряно топтался в дверях лифта. – У нас всё в порядке?
– Да, мой хороший. Вполне. А ты сам-то не разочарован? Был вроде как частью родовитого дворянства, а оно оказалось фантазией…
– Знаешь, я уж лучше собой буду, можно?
– Нужно! – рассмеялась Лариса. – Поехали домой!
***
