– Язва! – Палашов ещё вчера, проводив Светлану в гостиничный ресторан, ощутил какую-то странность – словно знает он вот эту девушку уже очень-преочень давно, словно она прожила рядом с ним кусок его жизни, просто он не видел, не замечал её по какой-то нелепой случайности. Было это ощущение очень ярким, чётким, но он опасался принимать всё это за чистую монету – слишком уж больно бывает, когда ошибаешься – не пережить ему ещё одной ошибки, и так уже по краю прошел. Вот и опасался, осторожничал, но всё равно, не очень-то получалось. Её словечки, улыбки, понимающий взгляд, напрочь сносили все защитные баррикады, которые он воздвигал здравым смыслом и усилиями воли.
– Язва, конечно! Какая бы я была актриса, если бы была прииитооорнооо слааааденькой! – протянула она, смешно сморщив нос, и откусывая от котлеты, которую она водрузила на хлеб.
– Нет, ты не смотри с таким сомнением! Я умею их культурно есть, но иногда так хочется как дома! Ну похулиганить… И да, чего ты сам-то не ешь?
Она болтала почти беззвучно, подкладывала на его тарелку еду, и Игорю казалось, что в его жизни не было ничего теплее и светлее, чем эта сумеречная каюта с практически незнакомой, красивой, и поэтому чрезвычайно опасной «актриссской».
– Что ты так смотришь? – осведомилась Света.
Палашов хотел было ответить, но насторожился – завибрировал Светин смартфон.
– Кто? – подобрался он, машинально отодвинув в сторону тарелку.
– Актёр из массовки, мы с ним давно знакомы, – тихо объяснила Света.
– Ответь.
– Да, Дим, слушаю? Почему сижу у себя как сыч? Устала, вот и решила отдохнуть.
– Светунь… непохоже это на тебя! Приходи к нам! Давай! Что ты в самом-то деле там сидишь! Мы тебя тут все ждём! Ну, давай, Светик! Не зазнавайся! – Дима явно принял лишнего, и добрался до стадии «ты мну не уважаешь – уважь меня срочно!»
–Да чего ты заводишься? – Cвета покосилась на Палашова, а тот, заглянув в ноутбук, неожиданно кивнул, дескать, соглашайся.
– Ну, хорошо, хорошо, сейчас приду!
Она отключила смартфон, а потом удивлённо уточнила:
– Ты что? Шурик нипочём не сумеет меня изобразить перед коллегами. Вблизи они его точно раскроют.
– Да и не надо вблизи – покажется в дверях ресторана и уйдёт. Нам же не отсидеться надо, а спровоцировать Илону на действия.
Он сообщил Котикову о том, что он должен идти в теплоходный ресторан и снова повернулся к ноуту:
– Работаем! – скомандовал Палашов остальным сотрудникам. – Объект на палубе!
Некоторое время ничего не происходило – «Света»– Котиков вышел из каюты, прошёлся до лестницы, ведущей на верхнюю палубу, и начал подниматься по ней, а потом, уже почти добравшись до верха, вдруг нелепо взмахнул рукой и начал падать вниз.
Впрочем, он довольно-таки быстро перехватился в полёте за перила и сумел не рухнуть с металлической лестницы, а приземлиться где-то в её середине на ступени.
– Саш, что случилось? – окликнул его через наушник Палашов.
– Тут дрон, – почти беззвучно сообщил Котик. – Дрон метил мне в голову.
– Так, понятно. Аккуратно поднимайся, делай вид, что «Света» ничего не поняла, отряхивайся, потирай бок, пожимай плечами… Изображай недоумение, короче. А потом начинай ещё раз подниматься по лестнице, только с этим не торопись! Разыгрывай медленный приход в себя!
Палашов подключился по связи к одному из сотрудников, который изображал стюарда.
– Вася, в руке объекта есть смартфон?
– Да, она прямо вцепилась в него, стоит у открытого окна, типа красотами любуется, но вся в гаджете.
– Отлично, иди к ней, вроде как хочешь что-то предложить, и как только я скажу, изымай смартфон. Только не дай ей его в воду швырнуть!
Илона только что ногой не притопывала от злобного нетерпения.
– Давай же, давай, гaдинa! Вставай и иди! Вверх, вниз, мне без разницы! Надо же какая цепкая, не рухнула со ступенек! А я ведь так хорошо всё рассчитала! Ну, ничего, или голова будет рaзбитa, или физия… я не жадная, мне и второго достаточно!
Как же она ненавидела Патрушеву! С первого взгляда на эту питерскую выскочку, Илону разбирало буравящее, изводящее чувство… Ну почему? Почему всё ей? Она же ничуть, вот ни капельки не лучше, чем Илона! Даже хуже – старше!
– Да ей же за тридцать! Четвёртый десяток уже. Она ж старуха! – Илону аж потряхивало от зависти и ядовитой ярости. – А всё ей! И ролики, и Соколовский от неё аж тает! И спасли её так эффектно.
После спасения Светланы на следующий день уже самим Соколовским, зависть только усилилась – Илона чувствовала себя в полнейшей безопасности, подталкивая глупую напарницу к действиям, а та послушно действовала, таская каштаны из огня для умницы-Илоны.
– Так ей и надо – говорят, что роликов-то будет много, да и вообще, контракт с ней подпишут! С ней! Но я же лучше! Ничего-ничего… вышибут её, всё перейдёт мне! – думала Илона.
И вот, нате вам… Патрушева не только не подставилась под гнев и подозрение режиссёра, но и выяснилось, что с ней хороводится младший сын владельца концерна Мироновых!
– Так вот где собака порылась! – «поняла» ушлая Илона, – Купили тебе всё! Да ты ж даже старше этого Евгения! Ну ладно… Вот я тебе устрою!
