— Товарищи, — встала Галя, — сегодня у нас на повестке дня один вопрос — персональное дело комсомолки Денисовой Натальи Дмитриевны. Есть возражения по повестке дня? Кто — за? Петров, хватит паясничать, голосуй со всеми! Так, принято. С сообщением выступит доцент кафедры марксизма-ленинизма Ростислав Леонидович…
«Иришки нет, — подумала Наташа, разглядывая собравшихся. — А Владимир Константинович здесь. Только бы он не сорвался. Надо было ему сказать об академке, но теперь поздно. Пусть все катится как катится».
— …Псевдонаучное учение белоэмигрантки Блаватской, — распалялся доцент, — ставит под сомнение достижения науки, передового философского учения Маркса, Энгельса и Ленина…
«Андрюшка обязательно приедет к концу экзекуции. Вот уж мы с ним посмеемся. Ничего-ничего, рожу ребеночка, там видно будет, может, поступлю в педагогический…»
— Студент философского факультета МГУ — боец идеологического фронта! Он на самой передовой! А вы знаете, как на фронте поступали с предателями и дезертирами…
«Ненавижу войну. И эту нашу привычку думать по-военному. Нет в мире такой ясности — это враг, а это друг. Слава Богу, все намного сложнее. Вот Иришка… Казалось, злее недруга не будет у меня в жизни. А теперь она единственная моя подруга. Не пришла. Ну и что ж? Чем она может мне помочь? Ведь она первая предупредила меня. Я тогда не обратила внимания. Теперь — пожалуйста. Если бы она пришла, выступила в мою защиту, ее аспирантская карьера попросту кончилась бы. Даже отец не смог бы ее защитить. Нет, она правильно сделала, что не пришла».
— Слово имеет секретарь партийной организации…
«Бедная мамочка, хорошо, что она не знает об этом. Какой позор — дочь-антисоветчица. Диссидентка. С ума сойти. Никогда бы не поверила, что это можно применить ко мне».
— …И хотя сегодня первое апреля, нам совсем не до смеха, товарищи. Не одна Денисова несет ответственность, мы все виноваты. Мы проглядели паршивую овцу…
«Не паршивую, а беременную, — улыбнулась про себя Наташа. — Парша — болезнь такая. А я чистая, у меня нет никакой болезни. У меня будет ребеночек, а все это — суета».
— …комсомольцы двадцатых, тридцатых, сороковых, пятидесятых, шестидесятых, семидесятых… — это уже Галя с горячим взором клеймила Наташу.
«Что-то она на цифрах застряла. Базу подводит».
— …и ордена комсомола — первый, второй, третий, четвертый…
«Да, ей бы на математическом учиться, — Наташе стало вдруг весело. — А чего я, собственно, грущу? Все это просто смешно. Это для них страшная трагедия. А у меня сегодня день смеха и освобождения».
— …миллионы тонн стали, миллиарды пудов зерна, десятки миллионов тонн нефти…
«Очень содержательно. Я что, виновата, что нам зерна не хватает?»
— …и надо сделать далеко идущие выводы. Прошу высказываться. — Галя обвела аудиторию призывным взглядом.
«Нет, раньше у нее лучше получалось, горячее, убедительнее. Что-то она переволновалась».
Мартынов поднял руку и вышел к столу.
«Милый мой профессор, — умоляла его Наташа. — Только не пытайтесь их переубедить. Лучше поругайте меня».
— Во-первых, товарищи, я не понимаю самого предмета обсуждения сегодняшнего собрания. Скажу вам по секрету, оно вообще меня удивляет. О чем, собственно, речь? Уважаемый Ростислав Леонидович сейчас показывал нам листки бумаги, на которых от руки записаны кое-какие соображения студентки Денисовой. Согласен, незрелые, идейно сомнительные. И я бы понимал сегодняшнее мероприятие, если бы не одна мелочь, но решающая мелочь. Никакой работы Денисовой нет. Есть — черновик. Согласитесь, это в корне меняет все. Если бы мы стали печатать черновики, скажем, Пушкина, никто и никогда не назвал бы его величайшим русским поэтом. А ленинские черновики?! Как кропотливо вождь мирового пролетариата работал над каждой своей фразой, над каждым словом. Никогда он не отдавал в печать даже самой маленькой заметки, не поработав над ней основательно. Черновики — круг мыслей. Самый широкий круг, допускающий даже ошибочность. Все это исправляется в процессе работы. Наталья Денисова представила мне именно этот круг. Она представила мне черновик. То, что он стал достоянием гласности — моя вина. Кстати, Денисова решила переменить тему. Ее интерес к Блаватской иссяк. Поэтому я считаю, что все обвинения в ее адрес — безосновательны. Денисова прекрасная студентка. Одна из лучших на курсе. Она работает! Понимаете, работает! И именно поэтому ошибается. Я предлагаю считать инцидент исчерпанным, указать Денисовой на ее ошибки и впредь внимательнее относиться к темам курсовых работ. Благодарю вас за внимание.
— Подождите, — вдруг вступил в разговор молчаливый и внимательный член президиума. — Так дело не пойдет. Значит, если бы эта идеологическая диверсия проскочила, все осталось бы по-прежнему, а поскольку не проскочила — будем считать ее черновиком и досадным недоразумением, так?
— Простите, с кем имею честь? — поинтересовался профессор.
— Второй секретарь райкома партии Лукашевич.
