Варвара больше не выходила из госпиталя. На отлучки не было ни сил, ни времени. Да и некуда было ходить. Вся жизнь сосредоточилась теперь в этом здании, которое, несмотря на ежедневные бомбежки, продолжало стоять и казалось незыблемым оплотом жизни, островом, которого не коснется война. От раненых Варя узнала, что неделю назад разбомбили завод, где работал дядя Коля. Остался ли там кто-нибудь в живых девушка не знала. Не было никаких вестей и от Костика: где он, жив ли он, знает ли про гибель матери? Вопросы возникали и растворялись в глубине Вариного сознания, занятого работой и сводками.
– Немцы! – этого слова ждали, но подсознательно надеялись никогда его не услышать. Теперь, когда оно все-таки прозвучало, в голове что-то вспыхнуло, толкнуло, заставило искать какое-то решение.
Варвара выскочила в коридор, по которому уже бежали люди, все что-то кричали, о чем-то спрашивали. Варя заметалась вместе со всеми, пытаясь выяснить, что происходит. Через несколько минут стало понятно: немцы прорвали оборону на внешнем обводе и вошли в город. Холодный, липкий ужас поплыл по спине, растекаясь по телу, парализуя мышцы. Коридор продолжал наполняться людьми. Варя подняла голову, взгляд ее выхватил в толпе дородную фигуру сестры-хозяйки, что-то объяснявшей раненым, толпившимся вокруг нее. Вот кто ей сейчас был нужен, и девушка стала пробираться в сторону Фаины Дмитриевны, уже не обращая внимания на то, что творилось вокруг нее. Не успела она приблизиться к своей цели, как Фаина Дмитриевна заметила девушку и сама пошла ей навстречу. Голову женщины тоже покрывал черный платок – неделю назад под бомбежкой погибли ее сестра и племянница. Теперь он сбился на самую макушку, открыв как-то внезапно поседевшие волосы.
– Варя, надо сообщить Василию Петровичу. Он в операционной. Надо срочно что-то делать. – Как обычно, в критической ситуации, персонал искал опоры и поддержки у своего руководителя: он все решит, справится со всеми проблемами, он мужчина, взрослый, сильный.
– Что? Что сообщить? – Варин язык заплетался, не желая облекать мысли в слова.
– Варя, дорогая, возьми себя в руки, нам надо сейчас быть сильными. Я не могу отсюда уйти, видишь, здесь натуральная паника.
– Но что я должна ему сообщить? Что вообще происходит? – голос прорезался и зазвучал, но на какой-то странной ноте.
– Немцы в районе вокзала, бой идет на соседней улице. Раненые пришли оттуда.
Варвара попятилась, не желая воспринимать услышанное. Немцы в центре города? Как они туда попали? Что теперь будет? Что делать? Что?.. Что?.. Что?.. Но ведь что-то делать надо, надо, надо…
И девушка побежала по коридору, натыкаясь на людей, почти ничего не видя перед собой. Когда она толкнула дверь операционной, у нее был совершенно безумный вид: волосы растрепались, дыхание сбилось. Но когда она увидела группу людей в масках, склонившихся над операционным столом, она немного пришла в себя. Здесь стояла тишина, и, как всегда, царил армейский порядок.
– Василий Петрович, – голос Вари звучал тихо, но на нее сразу поднялось несколько пар глаз. Главврач поднял голову последним. Он ничего не говорил. Просто молча ждал. Глаза его, обведенные темными кругами слезились – сказывалось напряжение – он уже вторые сутки не отходил от стола, не прерываясь ни на сон, ни на еду. Тем не менее голос его звучал твердо, когда Варя вполголоса произнесла то, зачем пришла:
– Немцы. Василий Петрович, немцы в районе вокзала.
– Варвара, успокойся и иди к раненым. Я должен закончить. Все остальное потом – и он снова склонился над столом. Все остальные также, ни слова ни говоря, вернулись к работе.
Варя, постояв еще минуту, тихо вышла в коридор. Там по-прежнему царила суматоха, но теперь она приняла какой-то организованный характер: люди больше не метались бессмысленно по коридору, а что-то делали. Тяжелораненых переносили в палаты, выходящие окнами во двор. А те, кто мог передвигаться самостоятельно, скапливались в палатах напротив. Особенное оживление царило с той стороны коридора, где в одной из палат еще недавно читал стихи искалеченный лейтенант, умерший несколько дней назад и похороненный во дворе госпиталя с воинскими почестями. Варвара стала пробираться в ту сторону, попутно заглядывая в палаты. Там кипела работа: передвигали мебель, срывали с окон пленку, заменявшую стекла, откуда-то появилось оружие, принесенное, видимо, ранеными с передовой и каким-то чудом оставшееся с ними в палатах. Теперь оно чистилось, заряжалось, передавалось друг другу. Буквально через несколько минут стало понятно: раненые вместе с медперсоналом решили оборонять госпиталь, инициатива исходила из палаты лейтенанта. Варя успела только подумать: «Что теперь будет со всеми нами?», а потом ее захлестнула лихорадка подготовки, которая владела сейчас всеми, и думать стало некогда.
***