– А ты почему одна? Где Игорь и Михаил? – озадачился вдруг Анатолий.
– Михаил сейчас зайдёт. Он в машине по телефону с кем-то говорит. А у Игоря вдруг срочное дело образовалось в его новом кабинете, – и я подмигнула Танюшке.
– А, ну кто бы сомневался! – рассмеялась девушка.
– О, как вкусно пахнет! Молодежи привет! – Михаил появился на пороге в хорошем настроении, – что готовим?
Странно. Неужели не поедет в город? Да быть не может, чтобы Людмила ошиблась.
– Готовим мясо в пакете под кисло-сладким соусом. Готово будет через полчаса, – отрапортовала Танюшка.
– Да? Ну, отлично, молодцы. Кать, можно с тобой поговорить?
Вот оно. Нет, не ошиблась Людмила.
– Да, пойдём в гостиную.
– Кать, мне в город надо съездить.
Я молчала и ждала объяснения. Он, видя, что вопросы я задавать не собираюсь, продолжил сам:
– Не хочу, чтобы между нами возникали подозрения, поэтому скажу сам. Я поеду на встречу с Элиной. У неё остались кое-какие, дорогие для меня, вещи и ключи от моей квартиры.
– Один ты не сможешь подняться в свою квартиру, – вдруг вспомнила я.
– Я и не собираюсь встречаться с ней в своей квартире. Нечего ей там делать.
– А где? – вырвалось у меня раньше, чем я успела сообразить.
– Кать, ты ревнуешь что ли? – он взял меня за руку, – в кофейне "Али-баба" у её дома. Знаешь, где это?
Кофейню я эту знала, там вкусный кофе готовят. Там мы с Галиной после парикмахерской сидели, болтали.
– Миш, возьми меня с собой, а?
– Ты настолько мне не доверяешь?
– Не тебе. Я не доверяю своей однокласснице Галине. Ты её знаешь, как Элину.
– Что? – он смотрел недоверчиво, – погоди, Кать, ты её знаешь что ли? Элина твоя одноклассница?
Я молча кивнула, всматриваясь в его лицо. Сейчас я сама себе напоминала Галину-Элину на их, совместных с Михаилом, фото. Представив то, как смешно я выгляжу со стороны, уговаривая его взять меня с собой, я вздохнула и сказала:
– Ладно, Миш, наверное, ты… – договорить мне не дали.
– Кать, не хотела вам мешать, но ты мне срочно нужна! – в гостиную вошла Людмила, – Михаил, извини! На-ка вот пока водички нашей колодезной попей, а мы быстро.
Она сунула ему бутылку воды.
Людмила меня схватила за локоть и вытащила из гостиной на улицу.
– Да что у тебя стряслось то, Люда? – семенила я за ней.
– Кать, я всё слышала. Он вот сейчас посидит, водички правильной выпьет. Обдумывает сказанное тобой про Элину его, и сам захочет тебя взять с собой. А если бы я тебя сейчас не вытащила из комнаты, ты бы такого наговорила! Ты же у нас гордая! В мужика вцепиться – это ж не про тебя! Будешь потом в подушку выть и по ночам с Иваном лесником встречаться.
– Что? Откуда ты… Да не вою я в подушку по ночам!
– Это пока не воешь. А вот как потеряешь его, – Людмила кивнула в сторону дома, намекая на Михаила, – да осознаешь это, вот тогда и начнёшь выть. А Иван – это так, для тела только. А вот душа твоя отогреется только рядом с таким же, покалеченным и одиноким, как ты сама.
– А знаешь, Кать, я думаю, ты права. Поехали вместе в город. Не хочу, чтоб ты тут сидела и думала чёрт знает что, – Михаил выехал из дома, на коленях у него лежала наполовину выпитая бутылка воды, – спасибо, Людмила за водичку. Да, колодезная вода ни с чем не сравнится.
– Миш, ты уверен?
– В чём? В том, что хочу, чтобы между нами недомолвок не было? Абсолютно! А ты?
– Правильно, Миш, Катерина у нас гордая и самостоятельная. Но это потому, что рядом с ней мужика нормального нет, – подбодрила его Людмила. Потом, повернувшись ко мне, сунула мне в руки вторую бутылку, – и ты вот попей водички колодезной, пока в город едешь, глядишь и ты поумнеешь.
Из деревни мы выезжали молча. Деревенские, завидев микроавтобус Михаила с ним за рулём, останавливались. Уже все знали, что он на инвалидной коляске ездит, инвалид, а сам за рулём. Для деревни это было в новинку.
Машину Михаил вёл уверенно. Стиль вождения у него был спокойный. Он не подрезал и не гнал, как сумасшедший.
– Кать, скажи, а Людмила, она у вас гадалка, что ли?
– Скорей уж, предсказательница. Она будущее видит, к ней вся деревня обращается. В основном, женская часть, конечно, – пояснила я, – а ты почему спрашиваешь?
– Да вот и Петрович ваш вскользь её упоминал. И женщины в цеху тоже. Есть там одна, очень уж остра на язык, всё про тебя у меня выспрашивала. Так её свои же осадили, сказав что-то вроде "вот пожалуется Катерина на тебя Людмиле".
– Шурка, наверное, опять. Ох, и любопытная особа! – усмехнулась я, – ей лишь бы нос в чужие дела совать.
– Ты тоже обращалась к Людмиле? – он кинул быстрый взгляд на меня.
– Нет, мне она до недавнего времени не говорила ничего. Она считает, что изменить ничего нельзя. Видно, знала про моих детей, вот и не говорила, – я судорожно вздохнула. Вспомнив про бутылку с водой, открыла и сделала большой глоток.
– Ты сказала, что она "до недавнего времени не говорила". А про меня она говорила?
Вот ведь, внимательный какой слушатель, однако!
– Говорила, – неохотно ответила я и отвернулась к боковому окну.
– И что она говорила?
Отвечать я не торопилась. Вот как человек отреагирует?
– Кать, посмотри на меня, пожалуйста! – попросил он тихо.
