— А куда? — безразлично спросила она, разом приняв решение отказаться от предложений «посидеть послушать музыку» или потанцевать в хорошем месте.
— Как куда?! К Белому дому! Защищать демократию!
Аня ничего не собиралась защищать, кроме самой себя. И если б не жали туфли, не Предстоял скучный вечер в одиночку, она бы отказалась.
— Едем, — уверенно согласилась она, и, к ее удивлению, это решение вызвало бурную радость в переполненном автобусе.
Через минуту она оказалась на коленях лопоухого парня, и машина тронулась.
— Вы студентка? — спросил лопоухий.
— Ага.
— Откуда!
— Из иняза. — Аня проверки не боялась, хотя она тут же началась. Парень выпалил что-то на английском, и Аня ответила такой отточенной и сложной фразой, да еще с американским акцентом, что тот лишь почтительно почмокал губами.
Автобус влетел на мост, потом спустился, почему-то покружил и наконец остановился. Аня с удивлением обнаружила, что попала если не на первомайскую демонстрацию, то, во всяком случае, на какой-то спортивный праздник. Тут и там мелькали зажженные фары автомобилей, где-то натуженно ревели моторы, народу было видимо-невидимо, иногда мелькали люди при оружии, вместе с тем из портативных магнитофонов визжала музыка, а публика была в основном молодого возраста.
Покинув автобус, Аня бочком-бочком отмежевалась от своей компании, поскольку лопоухий хоть и ехал защищать демократию, но не забыл прощупать все ляжки Ани до самых трусиков.
Если что и удивило Аню всерьез, так это большое количество незнакомых ей трехцветных флагов — бело-сине-красных. Потом она вспомнила, что таким, собственно говоря, был российский флаг. Ситуация тем не менее не стала более понятной, и вообще к восприятию действительности Аня не была готова, а главное, не хотела ее воспринимать. Есть толпа примерно одинаковых по возрасту людей, и слава Богу, к тому же музыка, костры.
Оказалось, однако, что двигаться неспешным, прогулочным шагом нельзя, это вызывает косые, недоуменные взгляды. Аня ускорила поступь и приняла озабоченный, деловой вид.
Мимо нее с криком протащили остатки арматуры, садовые скамейки, урны. Аня отошла в сторонку, туда, где звучала музыка. Самое странное, что прямо на асфальте люди умудрились установить несколько палаток. И устанавливали еще.
Единого руководящего центра, судя по всему, еще не было. Собравшись в группы, молодые ребята выкрикивали какие-то лозунги, вещали на различные темы. И все это было похоже не на митинг, а на субботник по сбору металлолома.
Аня приостановилась около одной такой компашки. Парень, стоявший к ней спиной, наверное, так долго вещал в течение дня, что голос его окончательно осип, но он все же продолжал хрипло выкрикивать:
— Да не было никакой диктатуры пролетариата! Была власть уголовников, которые строили новую жизнь по типу концлагеря! И страной правили те же паханы, и главный пахан назывался генеральным секретарем!
На плечи парня была накинута какая-то жилетка мехом наружу, а голова повязана трехцветной тряпкой под раскрас российского флага.
— Но время трепотни прошло, дамы и господа! Пора что-то делать, и никто, кроме молодежи, с этим не справится!
Последние слова он произнес свистящим шепотком, публика сочувствующе засмеялась и разошлась. Одни направились к другой группке, другие метнулись туда, где перетаскивали скамейки и спиленные деревья, строя баррикады.
Парень в меховой жилетке прокашлялся, согнувшись пополам, потом разогнулся и встретился с Аней взглядом.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем он еле слышно просипел:
— Анна?.. Это ты, что ли?
— Ага.
— Откуда?
Она пожала плечами, чувствуя, как от груди к животу прокатилась горячая судорога.
— Здравствуй, Витя, — проговорила она, смущенно улыбаясь.
— Забодай меня коза… Это действительно ты?
— Да я же, я! Я хотела искать тебя в сентябре…
— Она хотела искать меня в сентябре! — Голос его от возмущения прорезался. — В сентябре! Я ее ищу уже несколько лет! В эту гребаную Электросталь ездил, с каким-то одноногим инвалидом целый день водку жрал! На кладбище твоих родителей ходил! Черт тебя побери, Анька, что бы там ни было, можно же было дать знать о себе?! И Сарма там сходила с…
— Здравствуй. — Она шагнула к нему и обняла за плечи.
— Ну, здравствуй…
Они стояли, обнявшись, внимания на них никто не обращал, лишь чей-то голос произнес одобрительно:
— Правильно, агитатор! Надо и передохнуть!
Виктор взял в ладони ее лицо, всмотрелся в глаза.
— Ты все такая же. Где ты пропадала?
— Да не все ли равно? Долго рассказывать.
— Ну, конечно. Надо же столкнуться в такой момент! Это судьба!
— Пойдем отсюда, — сказала Аня.
— Да. То есть нет! Черт, как все смешалось! Мне же надо так много тебе сказать! А нас сейчас танками давить будут!
— Да ну тебя!..
— Все может случиться. Понимаешь, эти гады решили все повернуть вспять! И пусть мы тут подохнем ночью…
— Витя. — Она обняла его за пояс и сказала тихо: — Мне наплевать на этих гадов и негадов. Пусть они хоть переубивают друг друга. Я тебя столько лет не видела, а ты…
— Анюта, ты молодец, конечно, но это же моя жизнь! На сегодняшний момент, во всяком случае!
