— Не корчи из себя девочку, — без укоризны, со спокойной улыбкой сказала женщина. — Я ведь тебя в городе видала. Позавчера, по-моему, в «Лидо», с эстонцами.
— Ну и что? — неприязненно спросила Аня.
— Да работенку тебе могу подкинуть. На сегодня. Пара часов — и хорошие деньги.
— Ты бандерша, что ли? — усмехнулась Аня.
— Нет. Меня Сармой зовут. — Она близко придвинулась к ней, сунула в песок сигарету и сказала тихо: — Понимаешь, у меня пара постоянных хороших клиентов, а я сегодня не в форме… Ну, демонстрация у меня с красными флагами. А клиентов терять неохота. Приличные люди. С придурью, конечно, но никаких там фокусов. Платят хорошо. Отдашь мне за наводку двадцать пять процентов, и все будет о’кей.
Аня помолчала. С деньгами у нее сейчас было не то чтоб туго, но все лето она откладывала на сберкнижку каждую лишнюю копейку, чтобы выдернуть отца из Электростали если уж не на жительство в более цивилизованные страны, то хотя бы к берегу залива на следующий летний сезон. Для этой цели она уже приглядела маленький домик на станции Пумпури, договорилась о том, чтобы снять его. Домик в рыбачьем поселке, в тихом, обойденном шумной курортной толпой месте. По ее планам, отец должен был прожить там три летних месяца «как белый человек», ни в чем себе не отказывая, дабы осмыслить, что жизнь может быть совершенно иной.
Сарма словно угадала ход ее мыслей и закончила негромко:
— Платят «зелеными». Ровно два часа, и все дела.
— Так их двое? — заколебалась Аня.
Сарма тихо засмеялась.
— Двое, но напрягу не больше, чем на одного козла. Ты их, может быть, видела, этих ребят, их здесь все знают. Двое братьев-близнецов, по утрам трусцой бегают вдоль моря и вечером тоже. Раз в неделю, каждую среду, я у них. Все по науке. Каждый по два раза, кормят ужином, но он тоже научный, пресный, одна трава. Сами ни винчика, ни водки не пьют, а тебе дадут, если захочешь. Хоть шампанское, хоть виски.
— А ты…
— Я ж тебе сказала! Видишь, в платье как дура на пляже сижу! — раздраженно поморщилась Сарма. — Они оба до того чистюли, что аж сблюешь, а я не в форме сегодня. Обидятся и выгонят к чертям собачьим! К пяти ровно надо быть. Через два часа свободна. Сорок баксов. Тридцать — тебе, десять — мне.
— Идет, — кивнула Аня, еще не подозревая, что этим согласием приобрела себе верную подругу на долгие годы.
Сарма обрадовалась.
— Тут не в башлях дело, я тебе могу и свою долю отдать, лишь бы приличного клиента не терять! Я, как и ты, в общем-то не профессионалка, с тротуара не работаю, но когда подворачивается что-нибудь стоящее, так зачем упускать? Точно?
— Наверное, — лениво ответила Аня.
— Так я сейчас сбегаю позвоню, объясню им ситуэйшен?
— Ага. — Аня вытянулась на полотенце и закрыла глаза.
Сарма подхватила свои босоножки с песка и торопливо пошла за дюны, где возле ларьков стоял телефон-автомат.
Пляж продолжал жить своей обычной летней жизнью: со всех сторон, мешая друг другу, ревели магнитофоны и транзисторы, потеющими тушами лежали на песке белые, еще не загоревшие тела прибывших с севера курортников, кто-то плескался у кромки воды, бегали по песку и строили из него грязные замки дети, и солнце, не столь частое явление в Прибалтике, этим летом было щедро. Из кружка волейболистов, играющих между шезлонгами, в сторону Ани несколько раз вылетал мяч, и кудрявый, до кофейной черноты загоревший парень бегал за ним, косил на Аню веселым зазывным глазом, но она сразу определила, что, кроме плавок тигрового раскраса да крестика из фальшивого золота на шее, у этого соискателя ничего нет ни за душой, ни в кармане. Да и внешне он ей не нравился — слишком красив, игрив и женствен. Ангелочек-херувимчик, любимчик немолодых матрон. Аня предпочитала мужчин корявых, мрачноватых и немногословных, если дело касалось душевных увлечений. Чем больше она общалась с мужчинами, тем больше убеждалась, что в массе своей они беспросветные дураки, темы прожевывают одни и те же и крайне редко блещут умом. Так пусть уж лучше тупо молчат, чтоб не видно было, что, кроме анекдотов, трепотни о джазе, спорте и сладостной мечты о зарубежной жизни, мозги их никакого багажа не имеют. Те, кто постарше, рано или поздно принимались рассуждать о власти денег, если они в больших количествах. Но для Ани деньги оставались только средством существования, чтоб не таскаться каждый день на работу, не иметь над головой начальницы или начальника, более или менее хорошо одеваться, а если хочется лениво и томно проваляться два дня подряд в постели с книжкой в руках, то и для этого должны быть возможности.
Красавец-волейболист в очередной раз прибежал за мячом, подхватил его, слащаво заглянул Ане в глаза и не придумал, баран, ничего оригинальней, чем спросить:
— Девушка, вам не скучно? С нами поиграть не хотите?
Если ответить, что не хочешь, то тут же последует предложение пойти искупаться, потому как у этих пляжных зазывал была своя поговорочка: «Скучно гибнуть без идей, а купаться без б…!»
Аня зевнула во весь рот прямо в лицо красавца, закрыла глаза и перевернулась со спины на живот.
