Ане пришлось очень сильно, до ломоты в висках напрягаться, чтобы уловить смысл лекции. За два часа она неимоверно устала, но все же была счастлива. На кассету было записано все, что рассказал Арвид Янович, а потом был шанс позже, когда она лучше освоит язык, повторить курс во всех подробностях.
Потом попили чайку. Разговоры вели на смеси латышского и русского. Аня помирилась с подозрительным новым другом и очень радостная побежала домой.
Истинно сказано: удача к удаче, деньги к деньгам, счастье к счастью, ибо Господь наш, следует признать, немного несправедлив в распределении милости своей: коли одаривает кого, то с избытком, а коли лишает благодати своей и карает, то с перебором. Поэтому у одних есть ВСЕ, а у других — НИЧЕГО. Одна утеха, что избранники время от времени меняются местами. Но так или иначе, когда в этот поздний вечер Аня вернулась домой, Сарма крикнула ей из кухни:
— Срочно просил позвонить какой-то Виктор!
Не снимая плаща, Аня набрала номер телефона, надеясь, что в такой радостный день не получит на ночь глядя скверного сообщения.
— Анюта? — переспросил Виктор. — Ну, можешь петь революционный гимн «Черные дни миновали, час наслажденья пробил!». Король не только простить тебя соизволил, но и страстно желает видеть! Завтра, правда, день неприемный, но ты после обеда прорвешься. Наври с три короба, будто приехала издалека и…
— Не учи! — захохотала Аня. — Конечно, я прорвусь! Как он сказал, что хочет меня видеть, как? Слова какие?
— Бр-р-р! Я не в силах повторить! Сплошной мат-перемат!
— Врешь! — заливалась Аня со смеху.
— Конечно, вру! Но его трясет любовная лихорадка, это уж точно! Однако в палате еще пять человек, а на ноге у него полтонны гипса, что помешает вам, мои милые, утолить свой любовный пыл!
— Не помешает! — заверила Аня. — Можешь быть уверен, что-нибудь придумаем!
— Бог ты мой, как я вам завидую! Меняю свою Галку на твою сестру! У тебя есть сестра?
Дальнейший пустяковый разговор закончился через четверть часа.
Между новым и старым Новым годом наконец-то установился легкий мороз, выпал даже мелкий хрустящий снег. Можно было пофорсить в новой короткой шубе из лисы. Обновка еще пахла мездрой, а на морозе присыпанный снегом мех тут же засверкал. Аня вышагивала в высоких сапогах с таким независимым видом, что ей улыбались только люди приличные, солидные, а всякая убогая шпана лишь косилась и отворачивалась, понимая, что такая элегантная молодая дама им не по зубам, не по возможностям низких душевных качеств и тощего кошелька.
Шла она неизвестно куда: демонстрировала Риге шубу, изящную шляпу с полями, косо посаженную на голову, и сапоги.
Через час бессмысленный променад через центр города закончился. Кто надо, был встречен на улицах, кому требовалось кисло перекоситься, тот перекосился от зависти.
Аня зашла на Главпочтамт, припомнив, что новогодних поздравлений получила меньше, чем отправила сама. Люди ленивые, конечно же, будут поздравлять ее со старым Новым годом.
Писем пришло два, плюс бандероль — маленький пакетик, в котором оказалась аудиокассета. На обратной стороне упаковки значилось, что этот подарок отправила ей из Москвы Алла Простова, закадычная врушка-болтушка.
Одно из писем было от матери и ничего, кроме поздравлений и пожеланий счастья, не содержало. Второе — от Сармы, которая хоть и жила с Аней под одной крышей, но решила поздравить ее таким сложным способом.
Аня вернулась домой и вставила кассету в магнитофон.
Поначалу послышалось шипение и какой-то звон, а потом веселый голос Аллы:
