— Олег, спасибо! Мы и так тебя все напрягли? Ты бы нас с Настей высадил бы где-нибудь? — скорее спросил Эдуард и нагнулся в сторону водителя.
Настя воспользовалась его желанием и, выбравшись из-под дипломатичной опеки, переместилась к Светке, через тот проход, что ранее от «лишнего» сидения предусмотрительно освободил Олег, ранее укладывая одноклассницу, пребывавшую под магией Бахуса.
— Его высадить, а меня, если это возможно, домой! — попросила она Волоцкого, оказавшись в безопасности, рядом с подругой.
Тот кивнул, не оборачиваясь:
— Возможно. Я всех развезу, только сидите смирно.
«В Москве час ночи,» — констатировало радио. — «И снова здравствуйте! С вами я, Наина Блюмкина. И сейчас о чрезвычайных происшествиях нашего городка…»
Снегопад за стёклами внедорожника только усилился. Ах! Эту бы прелесть да под самый Новый год! Но что-то сместилось в мире, и самой Природе, да и в людях, наверное.
— Но я думал, мы отправимся сразу ко мне, в Москву? — недоумевал Эд и, время от времени оборачиваясь, тоскливо заглядывал отсевшей от него Насте в глаза.
— Не волнуйся! Нам по пути. Сперва развезу девушек, а потом вместе с тобой двинем и туда. Ты где обитаешь? Недалеко от грёбанного Сити, полагаю.
— Да, на набережной, — пробормотал Эдуард. — А ты откуда знаешь?
— Только предположил, что по статусу положено, — не без иронии объяснил Волоцкий и продолжил. — Годится такой вариант?
Настя с благодарностью глянула из глубины салона в длинное зеркало под лобовым стеклом, и натолкнулась на очкастый взор Олега, ответный. И в этот раз она была готова поклясться, что из-под линз за нею снова наблюдали бездонные очи тётки, всучившей ей давеча за сущие гроши полезную мелочь.
Но час был откровенно поздний, и, моргнув пару раз, она уже едва ли оставалась в прежней уверенности.
— Эд! Поверь! Так для всех будет лучше. Утро вечера мудренее!
— Убедила! — упавшим голосом произнёс дипломат. — Хотя не понимаю, почему мне так хреново!
— Светка, ты переночуешь у меня? — спросила Настя у подруги. — А то Олегу такие концы…
— Конечно! И есть о чём поболтать! — заговорщически подхватила та идею, затем вдруг достала из дамской сумочки расписную фляжечку и протянула с заднего ряда поверх сидений Эду. — Бальзамчик. Помогает! В самом деле!
— Адрес такой…
— Я помню, — прервал Настю Волоцкий и сбавил ход, скоро ожидался пост ДПС.
«Откуда?» — она недоумённо уставилась в спину водителя. — «С ветхозаветных школьных лет? Так ты меня и проводить-то ни разу не сумел. Хотя я бы тогда и не позволила!»
Эдуард высосал всю Светланкину «заначку», она едва успела принять сосуд из его слабеющих рук, и принялся уже клевал носом, когда журналистка Блюмкина, перечислив все землетрясения, пожары, аварии, изнасилования, аборты, убийства и ограбления, добралась до сводок из медицинских учреждений:
«Почти смешную, если бы не было так грустно, историю поведал нам главврач городской больницы номер…» — сквозь шум помех Настя, не особо до сего момента обращавшая внимание на «чрезвычайные происшествия», уловила, что речь идёт о подростках, накануне дня св. Валентина испытавших контрафактные или даже нелицензионные, приобретённые вне аптеки, презервативы. По словам потерпевших, резинки достались им за сущие гроши и были куплены на днях в электричке у случайной торговки. В ходе испытаний оказалось, что нет никакой естественной возможности снять эти «изделия номер два» с до сих пор перевозбуждённых органов молодых людей, к тому же изрядно накачавшихся пивом. Посему потребовалась срочная операция.
Врач начал что-то ещё о гормональном взрыве, но она уже не вникала в учёную речь. Какие сомнения! Она, дурёха, ехала в том самом вагоне!
А дальше Блюмкина перешла к злачным новостям культуры. И по её словам выходило, что один небезызвестный всем, или хотя бы сидящим в этом внедорожнике, эстрадный певец, принявший лишку на встрече с одноклассниками, и что особенно важно, одноклассницами, разогнал весь свой танцевальный коллектив и в расстроенных чувствах объявил о прекращении карьеры.
— Вот и я не понимаю, — вставил Олег. — Зачем певцу эдакий кордебалет? Если даровали тебе голос — так ты и пой, а не отвлекай народ танцами-обниманцами от собственной песни. Похоже, Валентин взялся за ум, с чем я его и поздравляю!
— Бедный Валя! — пожалела Светка. — Это на него похоже. Звёзды — они все такие ранимые!
— Догнать, и ещё раз уронить, — отозвался Волоцкий.
— Злой ты, — возразила она.
— Я не злой, я справедливый, — вымолвил Олег и притормозил.
Настя провела ладонью по запотевшему стеклу. Ну, вот, наконец, и родная хрущёвка. Мой дом, как говорят англичане, моя крепость!
— Дом для поросёнка должен быть крепостью! — подтвердил Олег, словно прочитав и переиначив её мысли. — Милые дамы, прошу на выход!
С этими словами он выбрался на улицу и помог сперва Насте, потом и другой однокласснице, спуститься на грешную землю, точнее снег, наледь и асфальт.
— Это к чему? Ты кто?! — уставилась Настя на Волоцкого.
Он подступил совсем близко, очков не было, остались в кабине:
— «Диего я, Диего!»