— И в самом деле, — засобиралась Елена Прекрасная. — Что-то я с вами здесь засиделась, друзья и подруги! И мне давно пора. До новых встреч в эфире!
С этими словами она чмокнула Эда в лоб, поднялась, нацепив на себя сумочку, как АКМ, ухватила с вешалки, стоявшей поодаль, серебристый плащ, и маршевым шагом покинула зал.
— А как же я? — воскликнул недоумевающий Эдуард, уловивший одним ухом прозвучавшие наставления и пребывающий в шоке от столь быстрых перемен. — Нет! Погоди!
Он бросился за Ленкой, но бдительный охранник преградил ему путь у дверей, намекая, что не худо было бы расплатиться за съеденное и выпитое.
Эд нервно мотнул головой, но вернулся к столику, сел на прежнее место, и принялся вне себя постукивать пальцами о дубовую поверхность:
— Ну, где он, где этот счёт!?
— Любовь ушла, завяли помидоры… — сообщила Светка, она явно не ограничивала себя с момента возвращения в «Дежавю», и правда лилась у неё из уст, как вода из фонтана «Золотой Колос».
— Эд! Я верю, всё ещё наладится! — встрял Валентин и провёл Светке шаловливым длинным языком по шее.
— Да пошло оно всё! Жил себе, никого не трогал. И ничто меня не трогало. Вдруг, забрезжила дурацкая мысль. Это я сейчас вижу, что она не для умников. Если так всё обыденно и предсказуемо в настоящем, вдруг да найдётся …
— … сердце, что полюбит меня, — рассмеялась Светланка.
— Злые вы, — обобщил Эдуард, отсчитывая купюры в принесённую официантом кожаную книжечку. — И ухожу я от вас.
— Может, ему вызвать «трезвого водителя», — предложила Настя, поглядывая на Олега.
— Он не пил, — ответил тот, осмотрев Эдуарда сквозь очки и прикончив первую чашку кофе.
— Тогда что это?
— Очищение, — выразился Олег и поднял руку, давая знать официантам, что готов закрыть счёт.
— Я отойду? — скорее попросила, чем задала вопрос она, и, подхватив сумочку, направилась по знакомому маршруту.
— Заодно и перезвони в Москву, — бросил он уже вслед.
— Я с тобой! — воскликнула Светка и хотела уже кинуться вслед за Настей, но та развернулась и посмотрела на бывшую подругу так, что той осталось лишь прилипнуть к стулу.
— Интересная у нас жизнь, ребята! — вдруг начал Валентин. — Кто бы мог подумать, что эта тяга друг к другу с годами лишь только укрепится. Знаете, посмотрел я вчера на всех… Ну, тот бред, что нёс, за него извините, выпивши был, я Настю уважаю, но ничего личного! Так вот, поглядел я и не увидел счастливых лиц.
— Это ты к чему? — воззрилась Светка на любовника.
— Светочка! Тебя нежно люблю и боготворю! И припадаю к тебе, — слова он сопровождал действиями, но проблески сознания брали верх, и Валентин продолжал спич. — Вы и сами могли наблюдать. Люди, замученные бытом, семьёй, работой, беспросветно погружённые в добывание корма… Они разве могут быть счастливы?
— А ты счастлив? — спросил Волоцкий, отпивая из новой чашки кофе.
— Не знаю. Но когда мне удаётся записать классную композицию — да. И когда Светлана меня целует, а я её — тоже да. И всё же чего-то тут не так! Ушла радость жизни, свежесть восприятия дня…
— Февраль, — предположил Волоцкий.
— Дело не в погоде! Дело в нас самих! — возразил тот. — В Деда Мороза, Христа и Президента не верим, чего бы вы мне оба не говорили, а лишь делаем вид. Да чего там! Мы ни во что не верим! Лишь прикидываемся, оправдывая собственную нищету души эпохой перемен.
— Эко ты куда, мой друг, завернул, — прокомментировал Олег. — Ну, да! Опошлены великие цели, чувства сведены к инстинктам, то, что норма сейчас, пятнадцать лет назад считалось бы преступной деятельностью. Но это всё кухонные страдания. Ты для кого живёшь? Во имя чего?
— Стоп! Стоп! Стоп! Мальчики! Не будем портить чудесный выходной! — прервала их Светка, подливая тому и другому из фляжечки бальзаму и прикладываясь к ней в свою очередь. — Ваше здоровье! Я очень рада нашей встрече!
Она бы ещё наговорила банальностей, но возникшая перед столиком Настя смахнула чашку Волоцкого на пол одним движением и зло уставилась на Светку.
Та недоумевающе глянула на одноклассницу, пожала плечами, чокнулась с Валентином, и ещё раз приложилась к горлышку.
— Но я, кажется, недопил! — сообщил Олег, рассчитываясь с официантом. — Друг мой! А это за побитую посуду, — и он протянул работнику ещё несколько купюр.
— И я была рада вас всех увидеть! — молвила Настя, обращаясь к Светке и Валентину. — Следующая станция двадцать лет спустя.
Сказала и направилась к выходу. Волоцкий развёл руками и тронулся за ней, всем своим видом давая понять остающимся, что он здесь абсолютно ни при чём.
Когда они выбрались на улицу, Настя чуть ли не с кулаками накинулась на Олега, но он был слишком широк в плечах и высок, чтобы такая хрупкая противница нанесла бы ему хоть какой-то урон.
Удары сыпались, падая плашмя на грудь. Слёзы лились из её прекрасных глаз в три ручья. Настя колотила истерично и исступлённо, пока Волоцкий не перехватил оба тонких запястья, потом и вовсе взял спутницу на руки и отнёс к машине.
— Что случилось! Можешь ты мне русским языком объяснить?