Она бы предпочла цветущий май, ну, или зелёный июнь. Такие встречи по её мнению надо было всё же как-то связать с последним звонком или окончанием школы. Но впервые за пятнадцать минувших лет они решили собраться, и сделать это по случаю дня рождения Валентина, смазливого и разбитного парня, чьего внимания тогда добивались почти все девчонки класса, восходящей эстрадной звезды ныне. Да и он не пропускал ни одну. Польщённый эдаким вниманием одноклассников, Валентин даже оплатил половину предстоящего банкета и обещал спеть кое-что из хитов на сладкое.
А вот Насте он никогда особо не нравился, иное дело отличник Эдуард. Целеустремлённый, уверенный в себе, из семьи дипломатов. После МГИМО, говорят, он быстро продвинулся наверх и получил хорошее место в этой системе, не без помощи родителей, разумеется.
На одноклассниц взирал снисходительно или покровительственно. Анастасия все ночи по нему проплакала, все глаза проглядела, но Эд оставался к ней совершенно равнодушен, облекая этот холод, впрочем, в мягкие формы и вместе с тем как бы давая понять, что её страдания напрасны и у них никогда ничего не получится.
И вот завтра, спустя уйму времени, когда у всех его хватило на раздумье и переосмысление глупостей, совершённых по молодости лет, они снова встретятся!
Коробочка, нет, уже сам тюбик, просто жёг руку — так не терпелось опробовать покупку в действии.
Шальная мысль о новом шансе, о каком-то волшебном — ни с того ни с сего — перевороте в судьбе, долгожданном, но ускользнувшем когда-то счастье, уже не покидала её до подъезда родной хрущёвки. Засранного, загаженного, исписанного мальчишками, не видавшего полвека капремонта.
Отец и мать давно перебрались ещё дальше, в область, в глушь, в деревню, не смирившись с реалиями новой жизни. А может, просто жалея дочь, предоставили ей эту «двушку» в полное распоряжение, как говорится, для обустройства личной жизни.
Но ни физики, ни лирики давно не были в почёте. С её гуманитарным специалитетом при такой белой коже и ясных очах личную жизнь можно было по сходной цене наладить в восточных странах, если поступиться принципами, а не перебирать пыльные документы в библиографическо-архивном отделении очередного дотационного университета.
Однако Настя ещё сохраняла остатки гордости, и потому возлагала большие надежды и на эту встречу одноклассников, и ностальгические чувства, владевшие Эдом, если судить по его записям в социальной сети, и просто на чудо, как всякий русский — на авось и небось.
А более всего она рассчитывала на шикарное фиолетово-сиреневое вечернее платье, шитое на заказ именно по случаю вечеринки школьных друзей и подруг. И эта косметика, удачно подвернувшаяся ровно накануне торжества, судя по расцветке, идеально подходила к тому несвойственному ей в обыденности образу, что она готовилась примерить на себя завтра.
Ресторан выглядел уютно. Добротные крепкие деревянные столики. «Под кирпичную кладку» — стены. Вежливые, обходительные менеджеры, встречавшие всех гостей уже на пороге, сопровождали к месту празднования, ловко огибая предметы интерьера.
С наслаждением сбросив шубейку и позволив молодому человеку с бейджиком на нагрудном кармане фирменного костюма, тут же подскочившему к ней, водрузить ещё мокрую от снега одежду на плечики, Анастасия обратила взор на уже присутствующих.
Кого-то узнала сразу, а некоторых одноклассниц — с большим трудом.
— Настенька! Ну, наконец-то! А мы уж думали, всё — затянули нашу девоньку серые будни «эпохи перемен»! — вытянув руки, бросилась к ней Светка, некогда лучшая подруга, с которой несколько классов сидели за одной партой.
«Боже! Что она с собой сделала!» — ужаснулась Настя, от былого обаяния Светланки не осталось и следа, размалёванное личико тянуло на все сорок, а то и сорок пять, да и грудь выросла на три номера.
Но виду она, конечно, не подала, а с той радостью, какую сумела изобразить в столь торжественный момент, устремилась навстречу.
Светлана полезла целоваться, и в этот момент Настя лишний раз похвалила себя, поскольку собственную боевую раскраску отложила до прибытия на место, опасаясь, что такси застрянет в пробках из-за неожиданного для февраля снегопада. И если старательно уложенные длинные тёмно-русые локоны ещё можно было как-то скрыть под шапкой или капюшоном, собрав на затылке, при такой непогоде вся косметика бы, подожди машину хоть пять минут на улице, побежала бы по щекам тёмными ручьями.
Перечмокалась и с остальными. Парни и хотели бы приобнять, но многие оказались тут с неусыпными и бдительными жёнами «на хвосте», и все объятия вышли вполне целомудренными, хотя Настя и поймала несколько заинтересованных взглядов на оголённые плечики и приоткрытую грудь.
Эдуарда всё не было, впрочем, как и Валентина. Изголодавшиеся мужчины проголосовали начать хоть как-нибудь и мигом разлили себе по стопке. Застолбив место с краю, с того, что предназначался инициатору встречи и опаздывающим, Настя шмыгнула в женскую уборную, привести себя в порядок.