Оказавшись перед зеркалом, она поняла, что лобзание со Светкой не прошло для неё даром, и принялась стирать с кожи все неутешительные результаты столь тесного знакомства…
Затем настала очередь и контрафактной помады. И хотя РЖД не раз предупреждало: «Не покупайте товары с рук в пригородных электричках…», как тут было устоять?
Умелыми движениями точёных пальчиков она приукрасила себя с чувством, толком и расстановкой, и даже осталась вполне довольна новым своим отражением. Насте ужасно хотелось появиться внезапно — свежей, воздушной, изрядно похорошевшей на фоне одноклассниц, чтобы предмет вожделения под звучным именем Эдуард непременно заметил бы её и сразу бы выделил среди всех. Он был уже дважды разведён, если верить тому, о чём шептались девочки. Значит — свободен и не обременён лишними обязательствами.
В пиршественном зале витали запахи дамских духов, крепкого мужского пота, крепких напитков и разносолов. Это она ощутила, едва раздвинула занавеси, скрывающие проход к комнатам с буквами «М» и «Ж», и выглянула, что там творится за столом.
Ах, Эдичка! Высокий, атлетически сложенный натуральный блондин! Он как раз возник из романтической полутьмы «Дежавю» и пребывал в некоторой нерешительности, в поисках свободного места. Чёрный смокинг на Эде сидел идеально, и упустить такого мужчину в её положении — да надо быть последней дурой!
— Как давно мы не виделись, — вымолвила Настя подступая к нему сзади и слегка касаясь предплечья.
Эдуард обернулся и словно бы случайно, но скорее отточенным движением, придержал её ускользавшее запястье и, склонившись, галантно приложился к нежной коже.
Дрожь так и понеслась по всему телу, а сердце, пробуждённое одним только касанием, забилось испуганной птичкой в груди.
— Настя! Ты просто … Нет слов! Я в восхищении! — услыхала она мягкий баритон Эдуарда, успевшего распрямиться, точно австрийский офицер начала девятнадцатого века. Да-да, Настя читала, что эти чудаки часами простаивали у стены, прижимаясь к ней лопатками и втянув живот.
— Нет! Не так! — вдруг осмелела она, и прильнув к его груди, прошептала. — Как же я рада тебя видеть!
В следующий же миг их губы встретились, и под аплодисменты, одобрительные выкрики одноклассников, оба забылись в долгом, томном, волшебном поцелуе.
— Кажется, я очень многое пропустил в этой жизни! — прошептал в ответ Эд, пожирая Настю взглядом полным безумства и восторга.
— Пойдём! Я заняла для нас место! — предложила она и повлекла Эда за собой, туда, откуда верная Светка уже махала им рукой.
Грянула музыка, точна такая, под которую они отрывались на последней школьной дискотеке.
Пробираясь между танцующими, чувствуя горячее дыхание любимого, следовавшего за ней неотступно, Настя вдруг осознала, что та незнакомка из электрички не обманула. И всё случилось, с каким бы скепсисом она не приняла грошевое счастье, согласно обещанию.
— Настя! Погоди! А может, ну их, этих одноклассников! — шепнул ей Эд, и она обернулась, моментально попав в плен его влюблённых глаз. — У меня тут машина во внутреннем дворе… Мне так много надо тебе сказать!
Он склонился и наградил чередой страстных поцелуев её оголённые вздрагивающие от свалившегося можно сказать ниоткуда счастья плечи, а потом занялся и стройной, гордой шеей. Горячая ладонь Эда нежно охватила Настину левую грудь и едва не прожгла это дорогущее фиолетово-сиреневое платье, на которое она потратила все сбережения.
После всех внезапно рухнувших на неё ласк Настя была готова отправиться за ним хоть на край земли. И пропади он пропадом «Дежавю» с уже полупьяными одноклассницами и их мужьями!
В полубреду она снова слилась с ним воедино, наградив за идею еще более упоительным, сладострастным лобзанием.
— Только отрубим телефоны, чтобы не трезвонили, — предложил Эд, снова обнимая, и уже в уже в свою очередь увлёк прочь от праздничного разноблюдия, в обратную сторону.
Настя едва успела помотать головой Светке, мол, не жди. Та всё поняла без слов и подняла над головой большой палец.
Оказавшись по ошибке в каком-то левом коридоре, где не было слышно ни музыки, ни криков, куда не проникали аппетитные запахи, куда, похоже, не заглядывали ни официанты, ни даже вездесущая охрана, они остались предоставлены сами себе. «Чёрный ход» определённо вёл во внутренний двор, где располагалось авто вип-клиентов. Но возбуждение, владевшее ими, достигло такого предела, за которым душа скорее покинет тело, если оно не получит своего немедленно.
— Я так ждала тебя… Я всё надеялась и верила, что так однажды случится… — говорила она, уже не стесняясь нарушить тишину, прижатая к стене этого полезного на всякий пожарный случай коридора.
— Настенька! Милая! Ты просто чудо! Какой же я был осёл все эти годы! — твердил Эд, опускаясь в своих поползновениях всё ниже и ниже.
Упругие острые девичьи груди буравили его рубашку — смокинг к чёрту! Само пространство вокруг искривлялось, обтекало влюблённых и укутывало их предвкушением нескончаемой неги.