Сквозило с балкона, дверь на который была неплотно прикрыта. Настя шагнула навстречу утру и холоду, снежинки пали ей на грудь и поползли маленькими капельками. А когда глянула вниз, то у босых ступней обнаружила длинный и широкий след, точно Олег лишь выходил покурить или просто зачем-то ещё.
Она кинулась на кухню, но уже в прихожей поняла, что дом пуст, ни звука, ни света, ни запаха. Хотя нет, эта одинокая роза в самой лучшей вазочке всё ещё напоминала о вчерашнем безумстве.
В ванной царил разгром, она не стала прибираться, а сразу встала под горячий искусственный дождь, спрятав лишь длинные волосы от его живительного действия, потому как на возню с ними уже не хватало времени.
«Ну, вот и всё! Так, пожалуй, лучше и меньше будет болеть…» — подумала Настя, накинула махровый халат и направилась к плите, бросив тут же взгляд на часики.
Она, если поторопиться, успевала на обе электрички, и серпуховскую, и тульскую. Тем более что в понедельник всегда был «санитарный час», и начинали работу с десяти.
И тут Настя поймала себя на мысли, что дверь, стало быть, не заперта, и надо хотя бы сейчас…
— Дёрни, деточка, за верёвочку… — сказала уже вслух, зажигая свет в прихожей.
Олеговой куртки на месте, конечно, тоже не оказалось, но вот странность, все замки были защёлкнуты, лишь порванная цепочка ничем уже могла помочь.
В то же мгновение она удивилась ещё боле, поскольку заслышала отчётливую и призывную дробь в оконное стекло. Глянула снова на кухню. Нет, на освещённом уличным фонарём подоконнике не было никаких голубей.
Стук повторился и стал настойчивым. Сердце забилось испуганной птицей ещё сильней. Настя устремилась в большую комнату к только что запертому балкону и взвизгнула, углядев по ту сторону Волоцкого уже с целой охапкой чудесных бордовых роз.
— Нельзя и на пять минут отлучиться, — буркнул Олег, ступая через высокий балконный порог. — Я забыл пожелать тебе доброго утра!
— Ты же мог убиться! Волоцкий, с ума что ли спрыгнул?! Третий этаж! — бросилась она к Олегу.
— А лестница на что? — улыбнулся он, встречая Настю новым восхитительным поцелуем, который, должно быть, разработал как раз в минувшую ночь любви.
— Пожарная? — воззрилась она мужчину, едва они снова разомкнули уста.
— На всякий пожарный, — кивнул тот и, намекая на цветы, уточнил. — Ведро еще на месте?
— Чего с ним сделается, — улыбнулась Настя в ответ. — А розы откуда?
— Секрет фирмы, — откликнулся Олег.
Потом молча пили кофе и столь же молча поглощали вчерашние бутерброды.
— Мне всё равно в Москву, — произнёс он. — Ты, кажется, на Курской работаешь?
— В десяти минутах пешком от вокзала, — подтвердила она. — Это очень удобно. Села здесь на электричку, и два часа можно досыпать, или читать, или глядеть в окно, если лето. И назад…
— В поезде лучше не спать, — предостерёг Олег. — И вот так проходит жизнь?
— Я привыкла. И хотя зарплата не слишком большая, но зато нам положены библиотечные дни. И если на выходные навещать родителей, это очень удобно.
— Не менее пяти, если уж так посудить, часов в дороге, девять на работе. Остаётся еще десять, из которых семь или восемь уходят на сон, — подсчитал Волоцкий.
— А у тебя что, иначе?
Он промолчал. Потом встал и сообщил:
— Поехали! Жду тебя в машине. Если за полчаса выскочим из города, то на работе ты окажешься как ударник капиталистического труда.
— Мне нужно десять или пятнадцать минут, — уточнила она, выходя вслед за ним в одном халатике и тапочках на лестничную площадку.
— Без проблем, — ответил Олег и бесшумно двинулся по ступеням вниз.
Снова скрипнула соседская дверь.
— И чему тебя в школе учили! И куда только родители смотрели! — усовестила Настю бабка, неусыпно блюдущая добродетель и нравственность.
— За собой следите, — ответила она. — Не ровён час поскользнётесь и шею свернёте от любопытства.
Соседка поперхнулась и щёлкнула засовом.
А Настя вернулась к себе и, выбежав на балкон, ежась от морозца, глянула вниз. Там уже стоял Волоцкий, сматывая, как ей показалось, верёвочный канат.
— Безумец! — воскликнула она и принялась спешно собираться.
Уже на выходе лишний раз убедилась, в сумочке ли та самая визитка и «полезная мелочь». Помада и коробочка, и даже инструкция с предупреждениями, и, конечно, чёрная карточка с блёстками и веретеном на ней, всё было уложено в специальный кармашек, и решительно никуда исчезнуть не могло.
На айфоне была пара sms от матери с отцом с привычными фразами, и она отписалась в ответ коротко, что едет на работу, а оттуда в середине дня перезвонит. Ещё вылезло сообщение от Светки, точнее фотография в духе автопортрета — селфи. Они с Валентином посылали однокласснице воздушные поцелуи. Хотя задний фон был размыт, Настя живо поняла, это не «Дежавю».
В салоне, где она предпочла расположиться, было натоплено, и Настя тут же с наслаждением избавилась от длинной куртки, обнаруживая под ней женский чёрно-серый деловой костюм и почуяв заинтересованный, хоть и беглый, взгляд обернувшегося и снова очкастого Олега.
