— Кажется, мы раньше встречались? — вежливо осведомился кто-то густым баритоном, приблизившись к их столику и прервав нежданным появлением поползновение Насти набрать номер.
Она машинально положила на визитку ладонь и перевернула айфон экраном вниз.
Мужчина стоял таким образом, что рассмотреть его сразу не было никакой возможности. Или светильники здесь были подвешены неумело, или подошедший сам, нарочно, возник именно с этой затемнённой стороны, очутившись совсем рядом и возвышаясь эдаким чёрным-чёрным силуэтом над одноклассницами.
— Какие — то проблемы? — агрессивно выпалила Светлана.
— Настя! Света! Неужто, не узнали? — прозвучало насмешливо, может, иронично, но без издёвки.
— Второе явление Эдуарда за одни сутки было бы слишком, — язвительно отреагировала Настя. — Кто бы ты ни был, выходи из сумрака!
— Остроумно, — заметил гость, опускаясь на одно колено и предъявляя очкатую внешность. — Хотя и не ново.
С этими словами он протянул подругам по шикарной бордовой розе.
— Шипы я подрезал, — успокоил обеих незнакомец.
— Ба! Кого я вижу! — изумилась Светка. — Волоцкий? Олег! Ты? Садись! Привет!
— Собственной персоной, — весело проговорил тот и не заставил себя долго ждать, позаимствовав стул у соседнего столика. — Я надеюсь, снова будем знакомы!
Олежка, Олежка! Самая таинственная личность 11-го «А». Вдыхая божественный аромат единственного за минувший год подаренного ей цветка, с прошлого марта она и впрямь не удостоилась ни разу такого внимания, скользя тонкими белыми пальчиками по безопасному для них теперь стеблю, Настя припоминала всё, чему прежде не придавала значения. Всплыло ли это под впечатлением от неожиданного явления одноклассника, или под расслабляющим действием излишне крепкого мохито? Сложно сказать! Волоцкого она наблюдала с первого класса.
— А чего не со всеми? — задала риторический вопрос Светлана, тоже, судя по физиономии, весьма довольная внезапным подношением.
— Так и вы, выражаясь по — школьному, на Камчатке, — парировал Олег, поправляя очки.
Причём глядел он, как отметила про себя Настя, всё то время, что здесь находился, в основном на подругу, а к ней самой лишь оборачивался из учтивости.
Одет был более чем скромно, тёмные джинсы, чёрный тонкий свитер «без горла». На левой руке серебряная печатка с затейливым узором. Обручального кольца на правой не наблюдалось.
Едва ли и Светка забыла, что Волоцкий сторонился шумных посиделок, игнорировал даже к неудовольствию классного руководителя всякую культмассовую работу. Зато по физике, химии, биологии и географии выигрывал за школу все олимпиады, и небрежение к остальному, благодаря эдаким заслугам, ему прощалось. Родителей Волоцкого, кстати, никто и никогда на встречах с педагогами и учителями не видел, кто они и чем занимаются, никто не знал.
Вёл себя независимо и не признавал ни единого авторитета, потому и не был вхож ни в одну мальчишескую компанию. Его часто называли чудаком, а то и иным грубым словом за то, что рос себе на уме.
Однажды Настя довольно поздно возвращалась домой после секции, и, кстати, тоже зимой. Полутёмная улица, ни души, и только стая бродячих собак — ей навстречу. Вдруг Олег. Вот точно так, как и сегодня, выступил из тени, загородил её, а после и вовсе двинулся на стаю. Удивительно, но и псы и суки удирали, поджав хвосты.
— Дорога свободна, прошу… — улыбнулся он.
— Спасибо! А ты смелый! — восхитилась Настя.
— Ничего сложного, — проговорил Олег. — Хочешь, научу?
— Мне — то зачем… — смутилась она и юркнула в ближайший подъезд, а там замерла, сдерживая шумное дыхание.
Олег не преследовал, как сделал бы на его месте Валентин, в надежде потискать, или, может, тот же Эд, более того, когда выглянула минут через пять, Волоцкого и след простыл. Лишь снежинки метались белыми мухами у жёлтых фонарей.
— На Камчатке? Слово-то какое вспомнил! — прервала Светка её воспоминания и демонстративно понюхала розу. — А чего очки нацепил?
— Для солидности, — снова улыбнулся Олег. — Поляризационные, — уточнил он. — Всё раскладывают по своим местам, секторам, значит.
— Ты как был занудой, так им и остался. Работа? Семья? — не отставала подруга с дежурными вопросами, и Настю это стало раздражать.
— Что к человеку пристала? Захочет — сам всё и расскажет.
— А почему ты не спрашиваешь, как у нас дела? — уже с трудом выговорила Светланка и показала Насте язык.
— Зачем? — вдруг возразил Олег и пятернёй кинул назад непокорные такие же, как у неё тёмно-русые, волосы, скрывавшие лоб, тронутый первыми морщинами. — У вас тайна, и вы её не хотите обсуждать при постороннем.
— Так чего же подсел? — не выдержала Настя.
— Мне показалось, что может понадобиться моя помощь, — ответил Олег, снимая несвойственные для него в прежние годы очки, и, наконец, не пряча взора, встретился с ней взглядом.
Она вздрогнула и, наверное, даже побледнела, потому что узнала эти бездонные глаза.
«Бред какой-то! Быть того не может!» — решила Настя и, набравшись смелости, ещё раз посмотрела на Волоцкого, который аккуратно протёр платком линзы, и снова напялил «окуляры».
