Я была не в настроении. Эти слова эхом звучали у меня в голове.
А еще Бисквиты бабушки Нэтти, покрытые глазурью. Я внезапно почти ощутила их вкус, совсем как в отеле, и почти услышала, как ее призрак шепчет мне в ухо.
Странные мысли. По коже пробежал холодок. Я встряхнулась, снова посмотрела на фотографа в зеркало заднего вида и впечатала педаль газа в пол.
Многие месяцы спустя я буду пытаться вспомнить все детали того момента. Вспомнить каждый нюанс, все, что я чувствовала и делала, все, что я сделать иначе. Все, что я сделала не так в эту секунду вечности, будет преследовать меня до конца жизни. Потому что оно изменило мою жизнь навсегда.
Носок сапога соскользнул с педали. Длинная шпилька попала педаль и застряла там. Моя нога оказалась в капкане всего на две, максимум три, секунды. Ровно настолько, чтобы «Транс-Ам» замедлил разбег — ровно настолько, чтобы беспечный водитель слева решил воспользоваться ситуацией. Он рванулся в просвет передо мной, и я с ужасом увидела задние огни его потрепанного старого пикапа перед самым капотом «Транс-Ам».
Вырвав ногу из капкана, я ударила по тормозам. «Транс-Ам» осел на задние колеса, словно лошадь, пытающаяся остановиться на полном скаку. Шины завизжали. Я по-прежнему приближалась к пикапу без надежды избежать столкновения. Пришлось свернуть на обочину. Машину начало швырять из стороны в сторону, и я никак не могла ее выпрямить.
Задний бампер зацепил ограждение. Машину развернуло по кругу. Я не успела выкрутить руль. Передний бампер ударил в ограждение, пробил его, и «Транс-Ам», так и не затормозив, полетел вниз, разрывая себе днище об остатки ограждения. Уши заложило от рева и визга металла. И моего крика.
«Транс-Ам» слетел с дороги возле клубничного поля. Я не успела даже заметить проволочную ограду, машину пулей пронесло сквозь нее. Неглубокой канавы для полива я тоже не заметила. Зато заметил «Транс-Ам», попав в нее под углом и перевернувшись.
Меня швырнуло головой на руль. Слава Богу, что руль был обтянут кожей с мягкой набивкой. И что я пристегнула ремень безопасности. Машина приземлилась на колеса, застыв под углом, со стороны пассажира оба колеса зацепились за край канавы.
Тишина. Все внезапно стало тихим и У меня болела голова, но в остальном я не пострадала. Я попыталась отдышаться. Откуда-то слышались крики людей, но почему-то никто не спешил мне на помощь. Я взялась за дверную ручку. Она не повернулась. Я толкнула. Дверь не поддалась, ее заклинило. В голове начало проясняться, и у меня тут же началась паника. Что это за запах?
Дым. Это дым. И бензин. Выбирайся из машины. Вылезай через крышу.
Я забралась коленями на мягкое сиденье. Шпильки цеплялись за рычаг переключения передач. Пришлось схватиться за верх окна обеими руками. Металл был теплым. От едкого дыма щипало нос и горло. От кашля я согнулась пополам.
— Прекрасно, — крикнул фотограф. — Прекрасно, Кэтрин. Давай, работай.
Фотограф, который гнался за мной, стоял теперь в нескольких метрах от машины и меня.
— Мне нужна Помоги мне, кретин!
— Давай, Кэтрин, ты справишься! Ты же звезда, крошка! А звезды всегда рады хорошей роли! Подумай, какую прессу тебе это сделает! «Bay! Посмотрите, как Кэтрин Дин становится каскадером!» — Он подошел ближе. Камера в его руках даже не дрожала. Я оттолкнулась ногами и выпала из окна на землю.
— Отличная техника! — рассмеялся он.
Я попыталась подняться, но левый каблук глубоко ушел в мягкую землю, я споткнулась и упала, сильно ударившись правым боком. Волосы, лицо, правая рука, правое бедро, правая нога. Все в мокрой грязи. А что это за маслянистая жидкость на моих руках? Что за запах? Господи. Это им пропитана земля. А теперь и вся правая сторона моего тела.
— Быстрей, Кэтрин! Кажется, твоя машинка вот-вот устроит здесь пожар! Я хочу видеть, как ты в этом тугом свитере и на шпильках! Подними голову, покажи камере свои прекрасные глаза. Давай, быстрее! Дай своим поклонникам рассмотреть твои прыгающие сиськи, куколка.
Я выбралась из канавы на четвереньках. В тот миг мне хотелось только одного: добраться до этого ублюдка, сжать руками его шею и душить, душить…
А за спиной раздался глухой мягкий звук.
И огненный шар врезался в правый бок.
Некоторые жертвы страшных аварий говорят, что для них время словно замедлялось. Что они чувствовали себя отрешенно, словно наблюдая за происходящим со стороны. Но не я. Представьте, что верхняя часть вашего тела попала в раскаленную духовку. А ваши руки сунули в горящие угли для барбекю.
Вот как все было.
— Ты потрясающая, Кэтрин! — завопил фотограф.
Я никогда не забуду в его голосе.
Я не была потрясающей. Я горела заживо.
