Счастье за углом полностью

Сестричка, я знаю, что ты считаешь, будто я слишком забочусь о чувствах Томаса, и веришь, что ему от меня нужны только деньги, так что от него можно просто откупиться. Но нет, я много раз тебе говорила, и это правда: он любит меня, он хороший человек, искренний, честный, идеалистичный, и мне бы очень хотелось, чтобы он встретил женщину, которая сможет проститься с видом на Централ Парк и жить с ним в каком-то жутком старом доме.

Было время, когда я думала, что брак с идеалистом без денег был доказательством моей духовной зрелости, своеобразным выпускным экзаменом Школы Жизни. К сожалению, мне слишком нравится свобода, которую может дать только богатство, так что пришла пора двигаться дальше. Все ведь заслуживают «пробного брака», так?

Днем, когда вернусь, я отправлю тебе еще один е-мейл. У нас с Гибсоном ранний ланч в «Окнах Мира». Томас думает, что я иду туда договариваться о вечеринке в честь твоего дня рождения. Ненавижу такие встречи на глазах у толпы людей во Всемирном торговом центре, но ты была права: «очевидность — лучшая защита». К тому же Гибсону нравится вид с Северной башни. Спасибо, что предложила.

С любовью, Шерил.

Вот и все, что Равель прислала мне в конверте. Не было даже записки, только распечатанный е-мейл, который Шерил писала в семь часов утра 11 сентября, когда я был в душе, а она работала за компьютером. Я помнил, как быстро она переключилась на рабочий стол, когда я зашел в комнату, вытирая волосы полотенцем. К тому времени мы уже мало чем делились, поэтому ее жест всего лишь погнал меня на кухню делать себе первую чашку кофе.

Я должен был понять. Должен былзнать, что она любит другого. Мы несколько месяцев не прикасались друг к другу. Хотя наш последний секс был внезапным и неосторожным. Но я и представить не мог, что она беременна.

И вот что вышло. Одиннадцатого сентября я потерял двоих детей. А моя жена собиралась уйти к другому мужчине, которого я едва помнил по встречам на вечеринках, к кому-то из сокурсников по Гарварду. Они начали встречаться до того, как мы с Шерил познакомились? Или после? Или все время нашего брака? Но мне было важно только одно: они собирались забрать Этана и новорожденного ребенка в Лондон. Моего сына и моего второго сына, или первую дочь, растили бы по другую сторону океана, вдали от меня, и Шерил использовала бы деньги семьи, чтобы не подпустить меня к детям. С хладнокровной подачи сестры.

Я проиграл бы дело в суде. И потерял бы детей. Моих детей растил бы другой. Этан постепенно забывал бы меня — нет, не имя и не то, что я его папа. Он забывал бы, что я важен. Я был бы отцом, который изредка приезжает, а не отцом, который провожает в школу, следит за его играми на стадионе и учит кататься на велосипеде. А малыш, малыш вообще меня не узнал бы. У него не было бы воспоминаний о моем доме. Я был бы всего лишь другом семьи.

Погрузившись в мрачные мысли, я пил и перечитывал е-мейл Шерил, пил и перечитывал, пил и перечитывал — пил, перечитывал и повторял. В каком-то трансе я вдруг понял, что стою во дворе хижины, глядя на холодный голубой свет перед закатом. Кроваво-красное облако сползало по Хог-Бэк, словно кто-то выпотрошил эту гору. Глубоко в темных глубинах моего сознания шевельнулась мысль — и поднялась, как столб дыма над горящим трупом.

Мои дети забыли бы меня. Я рад, что вместо этого мои дети умерли.

— Господи Иисусе, — тихо сказал я.